Взлетая выше облаков

Врач приподымает уголки губ, подражая мне, но выходит у него это из рук вон плохо. Мне кажется, что он вообще не умеет улыбаться. И это в свои сорок!

– Может, вы и правы. – он неуверенно ведёт плечами. Мне сложно общаться с людьми, когда я не вижу их глаз. – Давай немного поговорим?

– О чем же?

Глупый вопрос. Я прекрасно знаю, о чем он хочет со мной побеседовать. За последний месяц я слишком много разговаривала с его коллегами, чтобы мой вопрос уже стал обычной формальностью. Я все равно не расскажу больше, чем до этого, уж точно не ему.

– Поговорим о мечтах. У вас же она есть, да? Я вот хочу накопить много денег и переехать со всей своей семьей на море. В маленький домик на берегу, рыбачить, загорать и больше ни о чем не думать, кроме того, что я больше хочу на ужин: форель или дорада.

– Спешу вас огорчить, но форель не живет в соленой воде.

– Правда? Вот жалость! – Флейд раздосадовано всплёскивает руками. Мне сложно понять: наигранно или же он по-настоящему расстроился. – Но о чем же всё-таки мечтаете вы?

– Я хочу стать свободной.

Я решила не врать. Зачем мне придумывать, если это все бессмысленно: одна ложь наложится на другую и в конце концов я сама запутаюсь, что правда, а что нет.

Мужчина ходит от одной стены к другой, отмеряя расстояние шагами. Я в первый день тоже так делала – всего 15 шагов. У доктора их, естественно, получило меньше, ведь я ему едва по плечо.

Он, видимо, ждет пояснений моим словам, но я молчу. После лекарств меня ещё больше клонит в сон, поэтому говорить особого желания не имею.

Если надо, пусть спросит сам. И, словно услышав мои мысли, Флейд прерывает тишину:

– Что для вас свобода?

Я сижу в позе лотоса. Моя короткая белая ночнушка в таком положении еле доходит до середины бедра. Мне нравится вопрос доктора. Если меня и спрашивали об этом раньше, то все без исключения сразу начинали убеждать, что когда я поправлюсь, то обязательно выйду отсюда и стану абсолютно вольна в своих действиях. Не знаю, какой пункт в этой лжи забавляет больше: про выход, – для людей в белых ночнушках это место – последняя станция жизни – или же их интерпретация свободы.

Для каждого это понятие своё и мне досадно наблюдать, как все слова, не важно кем сказанные, подгоняют под общее мнение.

Вопрос Флейда на одну ступеньку поднимает его в моих глазах.

– Мне сегодня нехорошо, поэтому можно я лучше послушаю вас?

– Конечно. – отвечает доктор.

Он самый взрослый психотерапевт из всех, которых ко мне присылали.