Бар

Вопрос Марка (чёрт с ним, пусть будет Марк, раз ему так хочется) и стал тем самым движением, поэтому ему пришлось выслушать всё: от смерти Графа через самым неожиданным образом порушенную личную жизнь к идиотскому соревнованию, в которое меня месяц назад втравил коллега, и, как тогда казалось, друг – отличный переговорщик и по итогам прошлого года самый эффективный менеджер по продажам в MPR Concept, где и он, и я успешно трудились, помогая продвигать то, что было интересно клиенту, и так, как это можно было сделать за его деньги.

Ничего необычного: если в отделе есть два амбициозных сотрудника, а место руководителя только одно, можно и посоревноваться, чтобы всё – по-честному и без обид. Хорошо сказал. А дальше всё было как в анекдоте про джентльменов – тут-то ему карта и пошла. Друг оказался сволочью. Впрочем, победителей не судят, так ведь?

Не перебивая и не поддакивая во время рассказа, Марк дважды ставил передо мной новых Сфинксов. Свой первый и единственный вопрос он задал после моих слов “…и поскольку деваться мне было всё равно некуда, ваш бар оказался как нельзя кстати”.

– Алекс, правильно ли я понял: ваша личная жизнь окончательно расстроена, карьера зашла в тупик, друг перестал быть другом, и вам даже не о ком заботиться, потому что кот, к которому вы очень тепло относились последние десять лет, умер?

Картина вырисовывалась, прямо скажем, невесёлая, совсем как блюзовая фортепианная импровизация, которая, кажется, была такой длинной, что составила отличный саундтрек к моему рассказу.

Как там говорят? Блюз – это когда хорошему человеку плохо? В носу защипало. Видимо, от неудачно пошедшего глотка.

– Похоже на то.

– Значит, вы пришли сюда, чтобы занять место в Баре.

Было совершенно очевидно, что Марк произнёс “Бар” именно так, с заглавной буквы, имея в виду нечто большее, чем идею блаженного алкогольного наркоза, ненадолго притупляющего львиную долю человеческих страданий. Это было очевидно так же, как и то, что бармен не спрашивал, он утверждал.

И это были его первые слова, сказанные даже без намёка на улыбку, с той особой серьёзностью, с которой врач сообщает о смертельном диагнозе. И как в кабинете врача эти слова в первое мгновение встречают только тишину, так же и здесь, казалось, что все разговоры прекратились, и даже бильярдные шары не ударялись друг о друга. Меньше чем через секунду в Бар вернулся привычный гул, а мне внезапно стало очень холодно.