Исповедь волонтера. Рассказы о животных и людях, их спасающих

И только рыжий кот оставался моим другом. Теперь уже мы не бегали, как раньше. И он часто приходил просто посидеть рядом.

Иногда приезжала молодая девушка, наверное, помощница хозяйки. Она работала в огороде, поливала цветы и делала что-то по дому. От нее пахло добротой. И она всегда приносила мне что-нибудь вкусненькое. Тогда мне казалось, что я будто просыпалась от какого-то сна и мне снова хотелось играть. Я все время спрашивала ее, зачем ей нужно уходить? Почему она не останется со мной? Но она меня не понимала.

Люди вообще не понимают, что я им говорю.

А потом все чаще я стала слышать слово «усыпить». Я понимала, что говорят про меня, но не понимала, что это значит. Наверное, это было что-то плохое, потому что молодая девушка всегда после этого становилась очень грустной и долго-долго гладила меня по голове. Один раз она даже заплакала.

Однажды я лежала в будке, а рыжий кот, как обычно, сидел рядом со мной, когда у ворот остановилась машина, а потом незнакомый голос произнес:

– Здравствуйте, я за собачкой!

В калитку вошла молодая женщина и заговорила с хозяйкой.

От незнакомки пахло иначе. Сначала мне было трудно распознать все запахи. А потом она повернулась в мою сторону и пошла к будке. При этом обращалась ко мне тихим ласковым голосом, протянула руку. Она вся пахла добротой и состраданием. Еще мне почудился запах других животных. И она сердилась, но я понимала, что сердится она не на меня. И все же мне было страшно.

А потом незнакомка мягко потянула меня из будки, подняла на руки и понесла. Она спокойно посадила меня в машину, и мы поехали. Я не знала, куда меня везут. Я пыталась спросить об этом, но чувствовала, что женщина чем-то опечалена, поэтому тихо лежала и наблюдала за ней.

Почему одни животные западают нам в душу больше других? Почему, глядя на кого-то, мы сразу понимаем: мое. А других хоть и любим, но можем пережить длительную разлуку с ними? Этих почему за мою волонтерскую жизнь с каждым годом становится все больше.

А ответов я по-прежнему не знаю.

Я отвезла Пальму на передержку. В дом, где было много других «ничьих» собак и бесчисленное множество «ничьих» кошек.

Так же на руках я отнесла девочку в вольер, вышла из него и остановилась. Пальма смотрела мне прямо в глаза и, протянув лапу, поставила ее на сетку. Она словно вся тянулась ко мне, словно говорила: «Не оставляй меня!»

Я долго не могла уйти.