Самострел. Роман

– Карточку не может найти, так у Верки бы взял денег.

– Витёк гордый.

– А Верка чего думает?

– Кто его знает, что у неё на уме?

– Гордостью не пообедаешь. Зарабатывает ведь парень. И, кажется, спиртным не увлекается.

– Не увлекается. Бывает, дёрнет с пацанами маленько, и домой торопится. Боится, чтобы Верка не заругалась.

– Может, не боится, а уважает.

– Ага. И за такое уважение такое обхождение? Могла бы догадаться, не позорить мужа, собрать сумку-то? Куда там. Тоже гордая.

– Чего же ей не хватает?

– Я ж говорю, чужая жизнь – потёмки…

– Но ведь причина же какая-то есть?

Иван молча стал обуваться у порога, зашнуривая тяжелые путейские ботинки на толстой красной подошве.

– Причина же какая-то есть? – повторила мать вопрос, застёгивая сумку на запор.

– Есть, конечно, – отозвался Иван.

– И какая, если не секрет?

– Не секрет, конечно. Приревновала она его. Дура!

– Витька? Приревновала? И к кому же могла его приревновать? Не скажешь, Ванюшка?

– Нет, конечно.

Я и так, маманя, много тебе порассказывал. Что я, как баба, буду сплетни таскать? Давай сумку. Здоровско всё-таки, что я свободный человек.

– Чего здоровского-то? Годы ведь тоже бегут. Я не вечная.

– А-а… Была бы шея, ярмо найдётся. Всё, маманя, бежать надо! Сейчас вахтовка поди уже у табельной и Кузьмич в напряге…

– Ладно. Осторожнее там! – Клавдия протянула сыну увесистую сумку с ремнём через плечо.

Снега в эту зиму выпало негусто. Например, о лыжах можно было и не вспоминать.

Хотя время теперь такое, что эти самые лыжи остались лишь в воспоминаниях у основной массы людей…

К марту во многих открытых для солнечных лучей местах чёрными плешинами выглядывала голая земля. С утра на улице обычно стояло безветрие, как это и бывает всегда в Забайкалье в феврале-марте, а с обеда начинает хиусить. День может закончиться сильным, чаще порывами, ветром. Особенно ощутим он на голых участках железной дороги. Между скалистых сопочных гряд гудит ветер, словно в трубе.

Даже в летнюю пору в таком месте очень сильно сквозит и жара уступает место прохладе. А зимой здесь сгущается до молочной пелены морозный туман, сквозь который едва пробивается свет электровозных фар. Приближение грузового поезда можно определить по нарастающему методичному перестуку колёс на стыках рельсов. По мере приближения перестук нарастает всё сильнее, переходит в грохот мчащегося сквозь морозную пелену товарняка.