Пекло имени Эрдмана

Заглядываю в ее бледные, обесцвеченные глаза и встречаюсь с ней взглядом. Мать героиня, родившая тринадцать детей, подарившая жизнь тринадцати новым людям осталась одна, в тесной, душной и зловонной палате четвертого отделения клиники Эрдмана. Тоска, отчаяние и безудержная жалость заполнили мою душу.

Как же страшно это, когда тело твое дряхлое уже тебя не выдерживает, разваливается еще не успев навеки заснуть. Как страшно стареть, слабеть и болеть, оставаясь при этом жестоко оставленной семьей и Богом, одинокой, несчастной.

Как страшно отдаться чему-то всецело, загубить молодость и здоровье, чтобы окончить свой путь в Доме Скорби, где всем плевать на тебя, твою судьбу и твою слабость. Мочиться в постель, и не уметь убрать за собой. Мять костлявыми пальцами еду, потому что уже не можешь жевать беззубым ртом. Забыть себя, свое прошлое, и уйдя в себя ожидать смерти, по окончании которой тебя вполне вероятно не ждет ни Рай, ни Ад, и отдав жизнь в жертву последним, что ты получишь будет небытие. Зачем бы тогда и рождаться, зачем самой рожать? Зачем жертвовать собой, если в старости ты вспомнишь только бесконечную усталость, а заветного стакана воды не дождешься вовек? Да и пусть дождешься – руки твои всю воду выльют на грудь, а запекшийся язык не получит живительной влаги. Для чего?

– Я буду рядом с вами, Евдокия. Обращайтесь ко мне, если что-то нужно.

– Спасибо, дочка. А тебя как зовут?

– Светлана. Но вы если имя забудете, то зовите без имени. Я буду ждать и обязательно откликнусь.

– Спасибо, дочка.

Старуха откинулась на подушку и стала свистеть носом. Наверное спит. Хорошо бы, если бы ее при столь мучительной судьбе настиг уже долгожданный покой. Пусть облегчится ее боль. Но все-таки, даже эта жизнь, старая, слабая, болезненная – ценна и дорога. И уж эта-то старуха с длинной, седой косой знает это гораздо лучше чем любой из молодых, здоровых, полных сил.

(с) Светлана Термер

***

Часть 1. Глава 9.

“Теряющая память”.

Вполне адекватная, здравомыслящая женщина двадцати двух лет мирно сидит на койке, уставившись в стену. Она ясно и четко говорит, выражает свои желания, обслуживает потребности своего тела. Но она здесь уже второй год, и перевода из пятой палаты в шестую так и не дождалась. Я говорила с ней пару раз, и не заметила в ее разумном взгляде признаков душевной болезни. Почему она здесь? Ольга спит, накрывшись одеялом и я решила бродить по палате в одиночестве.