Колечко-талисман

Сходила в этот храм и даже поставила свечку к иконе Божьей матери с младенцем. Там так хорошо, уютно, покойно, умиротворенно. Обязательно схожу туда ещё раз, более обстоятельно с ним познакомлюсь. Хотя папа этого бы не одобрил – он коммунист и ни во что не верит, кроме того, что социализм победит во всем мире и наконец – то наступит эра коммунизма.

Потихоньку начинаю привыкать к Антонине Николаевне и к квартире, хотя она (квартира, а не Антонина Николаевна) меня напугала. 13 ноября, как обычно в шесть часов у меня зазвонил будильник.

Быстро нажав кнопку, на цыпочках, чтобы не разбудить Антонину Николаевну, хотя, когда у неё не болят колени, она спит крепко, даже свет в комнате ей не мешает, пошла умываться на кухню. Только открыла кран, слышу грубый мужской голос с хрипотцой, зовущий меня по имени. У соседа Антона, а он единственный мужчина в квартире, голос совсем другой, да и спит он после работы часов до десяти. Этот же мужской голос звучал из – за открытой двери в комнату Антонины Николаевны, за который даже веник не поставить, так плотно она прилегает к стене. Прислушалась. Тишина, только вода журчит, вдруг опять:

– Саша.

Тут уж я не выдержала. Быстро, закрыв кран, стремглав бросилась в комнату. Опомнилась около своей оттоманки. Будильник тихо тикает, Антонина Николаевна спокойно посапывает, свет горит, всё хорошо, как обычно. Вдруг, видимо от испуга, в меня, как бес вселился:

– Быть такого не может, – это я сама себе шёпотом, – Я комсомолка, атеистка, в потустороннее не верю, почудилось всё.

Но червь сомнения закрался в душу. Вдруг всё – таки было, и голос был и звал меня? Было или почудилось? Как проверить? Ещё раз осмотрелась – всё спокойно. И я, глядя на иконы, висевшие у Антонины Николаевны в углу, сказала:

– Господи, если ты есть, дай мне знак – звал меня голос или нет. Ну… ну… пусть хоть лампочка перегорит.

В тот же миг комната погрузилась во мрак, перегорела лампочка. Я, как стояла у оттоманки, так на неё и опустилась, ноги, как ватные, совсем не держали, сердце готово было выскочить из груди.

Первый раз я опоздала в институт.

Сейчас после института я уже не еду на Балтийский вокзал в зал ожидания учить домашние задания. Спокойно, прогулочным шагом иду по Мойке до улицы Дзержинского, по ней до Садовой и через площадь Мира, на которой недавно взорвали церковь – Спас на Сенной – для строительства новой станции метро, добираюсь до дома.