Межлуние. Том II

Темные волосы, покрывающие их, не могли скрыть многочисленные шрамы.

Человек в пальто закрыл за собой дверь, и они остались в пыльном полумраке, разрезаемом тонкими полосами света, просачивающегося меж напольных досок второго этажа. У визитера не было ни малейшего желания опуститься на ящик или прислониться к стене.

– Как жизнь?

– Бывало лучше.

– Тебе я больше известен под прозвищем Барин. Что ты можешь сказать о моем слове?

Никола молчал несколько секунд.

– Ты не обманываешь.

– Так вот, я предлагаю тебе сделку.

Ты сможешь безбедно прожить до старости, если окажешь мне услугу. Никого калечить не придется. Только нести на спине груз две сотни шагов.

Никола нахмурился, погладил бороду и изрек:

– Какой?

– Двенадцать пудов стали.

Он кивнул.

– На арене я носил якорь. Двадцать пять пудов.

Человек в пальто выдержал паузу.

– Есть одно условие. Если ты дашь свое согласие, отказаться не получится.

Никола медленно повернул к нему свою голову. Он как медведь, был до поры обманчиво медлительным.

– Лучше так, чем гнить заживо.

Вышибала подумал еще и добавил:

– Я согласен.

– Я не пожимаю рук, ты знаешь. Я даю тебе свое слово, ты получишь обещанное мной.

Странные бледные люди, покрывающие кожу тканью, покидали деревню, и собравшиеся племя смотрело им вслед, пока джунгли не поглотили силуэты уходящих бриатов. Некоторые самиру рассматривали оставленные им на прощание подарки, обсуждали, как использовать дары, и делились впечатлениями последних дней.

Никто, включая вождя или шамана, не смог истолковать причину, по которой они появились здесь и так же бесследно исчезли.

Древо не давало подсказки, а жизненный опыт стариков оказался бесполезным. Ничего подобного не происходило раньше, и не понятно, повторится ли такой визит. Зачем им приходить к самиру, если они не собирались торговать и не искали себе жену?

Такое количество сложных вопросов прежде не возникало перед ними. Многие положились на вождя, предпочитая вернуться к прежним занятиям.

Пожалуй, это был наилучший вариант.

Самиру неторопливо расходились по сторонам, и предоставленная сама себе Тапива, разлеглась на наклоненном стволе пальмы и беззаботно свесила руку, дразня тявкающего щенка. Ее отец хотел поразмыслить, и терпкий запах табака, разносящийся по ветру, говорил о том, что он зажег выменную у бледных людей курительную трубку.

Из плотных темно-зеленых зарослей, окружающих деревню, долетел резкий звук выстрела.