Межлуние. Том II

Почему-то сразу запоминалась шляпа с жесткими полями. И хотя незнакомец вызывал подозрение в связях с влиятельными семьями и, очевидно, вломился без спроса в библиотеку, сторож с облегчением выдохнул. Его опасения на счет злобных духов и призраков не подтвердились. Найдя причину странных происшествий, он был рад, что все объяснялось вторжением странной личности. Многие говорили о непостижимых уму способностях изгоев общества. Об их ловкости, скорости и силе ходили легенды, а изощренный ум вызывал восхищение, не смотря на ужасные последствия его применения.

Впрочем, книги пропадали редко. Во всем этом была даже своя романтика.

– Синьор, верните книги на место и идите за мной, я открою для вас…

Заметив нечто особенное в незнакомце, старик оцепенел, и гримаса страха исказила его добродушное лицо.

– «Святая Катарина» – пробормотал он, осеняя себя священным знаком.

Человек в шляпе повернул к нему голову, но искусственный свет так и не смог прогнать тень из-под шляпы.

Протянув руку, он коснулся фонаря. К еще большему ужасу сторожа вытянутые пальцы в перчатке проникли внутрь, не разбив стекло, и погасили затрепетавший огонек.

Темный прилив тут же затопил проход. Словно волна чернил, он обрушился сверху со всей беспощадностью стихии. В обступившем старика мраке нельзя было разглядеть самого себя, не говоря уже о человеке в шляпе. Мелькнула вспышка молнии, и нависший над сторожем силуэт раздался в стороны, наклонился вперед и стремительно и бесшумно поглотил тело старика.

Откуда-то донесся сдавленный испуганный вскрик, потонувший в набежавшем раскате грома, а затем послышались приглушенные щелчки и треск, словно кто-то ломал под водой ветки.

Первые крупные капли застучали по стеклам, зашуршал дождь по крыше и отливам, нарушив длительное молчание ночи. Ослепительный отблеск молнии ворвался внутрь библиотеки, разогнав кромешную тьму, и выхватил человека в шляпе, вернувшегося к чтению в полуночном мраке.

Приближались сумерки, и заканчивался еще один пасмурный осенний день. Пламя, запертое внутри стеклянных фонарных колпаков, мерцало в серой дождливой дымке. Теплом и уютом освещал мокрую мостовую и тротуар свет из высоких окон первых этажей. Дорожки прирученного огня струились по лужам, подернутым рябью от ветра и расходящимися кругами от упавших капель. Всюду был запах сырости и беспросветное уныние.

Скоро начнутся первые ночные заморозки.