Любовь, силикон и анекдоты. Или реквием по ушедшей любви

Ммм… Какая! Как говорит один мой приятель: «Всю задницу расчешешь!» (Что, в переводе, означало: «Пальчики оближешь!»)

Запах костра и рыбы, свежий чистый осенний воздух, шуршание мокрой листвы под ногами, и то, как он суетился у мангала, – все это создавало своеобразный домашний уют и какую-то теплую атмосферу, в ней хотелось раствориться, полностью слиться, ни о чем не думать, а только сидеть у костра и смотреть на то, как язычки пламени слизывают грязь с мокрых ботинок и заодно, кстати, расплавляют края новых джинс-стреч, которые потом, легким движением моей руки, придется превратить в «капри».

Рыба, действительно, оказалась весьма аппетитной. Специи и маринад придали особый вкус и аромат. Ну, а на свежем воздухе, тем более, все кажется съедобным. Да и, к тому времени, аппетит изрядно разыгрался.

После трапезы разыгралась, сытая и довольная, я. Увидела лежащее неподалеку бревно и пока он уничтожал следы нашего «застолья», вдруг осмелела, стала дурачиться и изображать роли, стоя на бревне, с которого я иногда неуклюже скатывалась, так как оно лежало неустойчиво и качалось в разные стороны.

Как сейчас вспоминаю одну, как нам тогда казалось, нелепую, невозможную, смешную, но и смелую фразу, ставшую потом пророческой, что и потом случалось со мной и не раз, во сне и наяву. Я вроде смеялась и дурачилась, строя грандиозные, амбициозные планы, казавшиеся в тот момент нереальными, а потом все это, каким-то непостижимым образом, становилось явью.

В очередной раз вскочив на елозившее по листве бревно, я с гордостью произнесла пафосную речь: «Вот стою я сейчас перед Вами, на этом качающемся бревне… Виктория – Победа! И пока я еще не завоевала ни одного Оскара, но все это еще впереди!» Дальше смех Геннадия прервал мою тираду и я скатилась с бревна, выплеснув заодно и остатки вина из бокала.

Да, Оскара не было и потом, но все-таки была номинация на Парикмахерский Оскар. А в тот день я и не помышляла даже ни о каком парикмахерском искусстве в принципе. Это случилось только 5 лет спустя.

Когда все было убрано и мы сели в машину, Геннадий включил двигатель и настроил свою любимую fm-волну. Потом пристально посмотрел на меня и, притянув к себе, страстно поцеловал. Не могу сказать, что поцелуй сразу проник в мое сердце и стал чем-то незабываемым, но Геннадий мне нравился. Его манеры и само свидание были необычными, в них были свежесть и острота и, пока еще, неизвестность… что же дальше? А дальше ничего и быть не могло, по крайней мере, в этот раз.