В огне любви

Этим проходом мы пользовались редко: узкий коридорчик из гаража в дом скорее напоминал кладовую, куда были свалены ненужные вещи, но сейчас для меня это стало шансом оказаться в доме незамеченным и избежать очередного столкновения с женой. Я осторожно повернул ручку двери, в несколько шагов преодолел лестницу, ведущую наверх, и проскользнул внутрь. Катя с Татьяной все еще болтали.

– Какой потрясающий запах. Я смотрю, ты всерьез увлеклась этой ароматерапией.

– Да, – откликнулась жена, а после что-то зашуршало.

 – Понюхай, вот эти свечи мне особенно нравятся. Они так расслабляют.

– Особенно перед сном, да? – хихикнула Таня, а я поморщился. Вот кто ее за язык тянул? Не хватало еще, чтобы Катя притащила свои свечи в нашу спальню. Я и так с трудом сдерживался, чтобы не сказать, как мне надоела эта парфюмерная лавка в доме.

– Просто расслабляют, – голос жены прозвучал как-то слишком сдержанно. Я разулся, чтобы двигаться неслышно.

– Какие вкусные пирожные! – воскликнула Татьяна.

 – Ты их покупаешь в той же кондитерской, где заказывали свадебный торт? Так и не изменила своим вкусам за все эти годы?

– А зачем менять? – отозвалась Катя. – Там действительно потрясающая выпечка, сама видишь.

– О да, очень вкусно. Хотя, конечно, с вашим свадебным тортом не сравнится.

– Ну, на то он и свадебный торт, – как-то невесело хмыкнула Катерина, а я задумался. Каким он вообще был, этот торт? Все, что волновало меня на нашей свадьбе, – это моя невеста.

Прекрасная как ангел. Я мог думать только о том, как бы поскорее избавиться от гостей и остаться с ней наедине. А торт… я даже приблизительно не помнил, как он выглядел или каким был на вкус.

– С вашей свадьбой вообще трудно тягаться, – продолжила свои рассуждения Таня. – Ты была самой красивой невестой, – и неожиданно уточнила: – А если бы ты снова попала в тот день, что бы пожелала себе сейчас? С учетом уже нажитого семейного опыта?

Ответа не последовало.

Я выудил, наконец, из куртки кошелек и собирался отправиться назад тем же путем, но Катя продолжала молчать, и я понял, что хочу услышать ее ответ.

Когда еще у меня будет такая возможность: поприсутствовать при разговоре женщин, не подозревающих, что у их откровений есть свидетель? О чем они вообще могут говорить в такие моменты? Станет ли Катя рассказывать что-то обо мне? Может, приукрасит какие-то мои достоинства, как я сам делала не раз, говоря о ней своим друзьям.