В огне любви

А пламя двигалось с невероятной скоростью. Текло по коридорам, будто бушующая волна, сметая все на своем пути. Казалось, что оно одновременно вырывается с разных сторон. Не случайно сюда приехали сразу три команды с разных станций: одним только нашим ребятам было бы не справиться. Наверху с пламенем сражались пожарные, а мы должны были убедиться, что внутри не осталось никого.

– Дэн? – я услышал голос отца, хотя его самого не было видно из-за дыма. – Двигайся вправо по коридору, надо проверить подсобку.

– Понял, – я прекрасно знал, что он чувствует сейчас.

Помимо чувства долга и необходимости выложиться на все сто, его обуревал страх. За меня. Как в те времена, когда я был мальчишкой и задерживался с прогулки, забывая предупредить об этом родителей. Мать сходила с ума, а отец всегда сохранял выдержку, хоть и понимал, что его отчаянный сын может снова вляпаться в какую-то неприятность.

Но я знал, какими бывают его глаза, когда сердце переполнено тревогой. Знал, что сейчас происходит то же самое.

Хоть уже не был глупым мальчишкой, понапрасну рискующим собой, волнений у отца не стало меньше. Наоборот, сейчас он понимал, что риск неизбежен, но я, как и он, должен выполнить свой долг.

– Будь осторожен, – его голос из-за маски казался глухим и чужим, но я все равно ощутил поддержку с его стороны.

– И ты, – проговорил, ныряя в коридор в сторону подсобки. Я надеялся, что там никого нет. Что, как нам и сказали, все сотрудники покинули помещение по сигналу тревоги.

По проходам между стеллажами стелился густой дым, удушливым облаком обволакивая с ног до головы.

Я изо всех сил старался оставаться спокойным, хотя почти ничего не видел и действовать приходилось на ощупь: тянуться в дышащую жаром темноту, обследуя каждый угол.

Уже не в первый раз пришла мысль, что эти проходы заполнил сам дьявол. Что это он запустил в помещение слепящий, едкий туман, в котором невозможно было вздохнуть.

Не думал я, что первый мой выход будет именно таким. «Боевое крещение», – как сказал бы отец? Сказал бы? Я велел самому себе не только не говорить, но и не думать в прошедшем времени.

Скажет, когда мы выберемся отсюда. Обязательно выберемся.

– Помогите, – я метнулся на голос, и тусклый свет фонаря осветил скорчившуюся на полу фигурку. Девушка безуспешно пыталась выбраться из-под деревянного стеллажа. – Здесь все сгорит сейчас, да?

– Это только дым, – я попытался говорить убедительно. – Огонь почти затушили, он не доберется сюда.