Ярмарка наград

Они, сломя голову, бегали по коридорам родного ведомства, в суете бились лбами, хлопали дверьми, теряли и снова находили какие-то документы, сочиняли бесчисленные справки, создавая при этом видимость активной и очень важной работы.

Александр Иванович прибыл в РОВД рано утром, когда там никого, кроме дежурного наряда, ещё не было. Он взял с собой полусонного помощника с ключами от кабинетов и стал методично их обходить. Вскоре к нему присоединились оповещённые дежурным начальник милиции и его неутомимые заместители.

Они внимательно выслушивали и брали себе на заметку все замечания, которые им делало проверяющее лицо.

В одном из помещений Александр Иванович обратил внимание сопровождающей его свиты на документ с грифом «Совершенно секретно», случайно оставленным кем-то на рабочем столе.

– Вот вам и вся тайна за семью печатями, – триумфально произнёс он, и хотел было положить документ к себе в портфель.

– Не стоит беспокоиться, – быстро отреагировал на это Сергей Трофимович, искоса посмотрев на Евгения.

 – Завтра этот сотрудник в милиции работать не будет, а его непосредственный руководитель понесёт самое строгое наказание.

– Ну, что же, быть по-вашему, – нарочито смилостивился Александр Иванович. – Только не рубите, пожалуйста, сплеча. С кем не бывает, толковые головы нам ещё пригодятся.

В целом визуальный обход райотдела занял у Александра Ивановича не менее часа и по результатам залёг кипой негативного материала в его загашниках. Всё это время Николай, Евгений и Роман неотступно следовали за ним, утирали со лба пот и перешёптывались, сговариваясь на тёплый дружеский приём своего товарища, который не замедлил себя долго ждать.

Ближе к полуночи после тяжёлых испытаний на прочность уставшая четвёрка дружно обосновалась за круто сервированным столом в подвале фешенебельного ресторана, где находилась кухня со всеми его гастрономическими деликатесами и полным ассортиментом спиртного. Говорил в основном Николай. Он, как политработник, был искусным оратором, умел держать марку и стойко переносил любую дозу алкогольной нагрузки, какая бы ни выпала на его тощую грудь.

Николай торжественно поднялся с места, демонстрируя свою неповторимость, и начал пространно говорить. Его речь, как всегда, вкратце коснулась доисторического материализма, прошлась по верхам революционного движения и народовластия, основательно припомнила житие в милиции и на ура завершилась клятвой в вечной дружбе.