Ярмарка наград

Сейчас ему было стыдно не за себя, а за тех людей, которые живут рядом с ним и дышат одним воздухом, заражая его своей токсичностью.

– А хочешь, я поведаю тебе один случай, совершенно противоположный этому?

Никифор промолчал, но по выражению его лица было видно, что этого он хочет, как никогда.

– Хочешь? – снова спросил Леонид Павлович.

В знак согласия Никифор одобрительно покачал головой.

– Тогда слушай. Как-то десятилетняя дочка охотника-зверобоя Тантала Настенька пошла с братом по грибы и заблудилась в лесу.

К вечеру домой вернулся только один брат. Он и рассказал родителям, как потерялась его сестра. Бросился Тантал на поиски Насти и всю округу на ноги поднял. Распределили люди между собой участки леса и, как положено, в каждой группе старших назначили.

Нашли Настю уже под утро. Свернувшись калачиком, она безмятежно спала под деревом. Рядом валялась корзинка с грибами, а неподалёку метались волки. Один из них, по всей видимости, волчица, мирно лежала возле девочки, оберегала её и согревала теплом своего мохнатого тела.

Увидев приближающихся людей, волчица настороженно приподнялась, посмотрела по сторонам, но, поняв, что они обиды не причинят, тут же успокоилась, лизнула девочке лицо и затрусила в чащу к сородичам.

Такое отношение к человеку у диких животных проявляется очень часто, даже чаще, чем вы думаете, а когда в беду попадает ребёнок – тем более. После этого случая Тантал зарёкся бить зверя из ружья, а затем и вовсе в егеря подался – лес и его обитателей от браконьеров сторожить, из плена их алчности вызволять, если придётся.

По этому поводу даже награды заслужил. Таким образом, искупил он вину свою перед теми, кого загубил когда-то ради обогащения своего.

Леонид Павлович сделал паузу, чтобы смысл его рассказов дошёл до глубины сердца Никифора, и подытожил:

– И куда же, позвольте спросить, делось всё наше превосходство, наработанное веками? Я думаю, оно растворилось в суматохе дел, которые, как нам казалось, были столь величественны и богоподобны, что мы не убоялись последовать им в своей безрассудности.

Леонид Павлович ушёл из пивного бара по-английски: молча положил на стол визитку, деньги, откланялся и растворился в смоге табачного дыма. Вокруг все продолжали что-то пить и жевать, как стадо коров на лугу. От всего этого Никифору стало ещё противней, в горло выплеснула горечь. Не замечая никого, он выбежал на улицу и пошёл прочь, подгоняемый ветром грядущих перемен.