Ярмарка наград

В какой-то момент послышался хруст позвоночника и Григорий потерял сознание.

Непоправимость совершённого и тяжесть последствий дошли до узурпаторов в форме мгновенно. Тело уложили на пол и облили холодной водой. Оно долго не шевелилось, но вскоре ощутило некое подобие трепыхания.

– В обезьянник его, – распорядился дежурный и, как ни в чём не бывало, приступил к дальнейшему исполнению своих непосредственных обязанностей.

Утром дежурная смена в отделе милиции, как обычно, поменялась. Всё это время признаков активной жизни Григорий старался не подавать.

«Себе хуже», – думал он, постоянно пил воду, утоляя похмельную жажду, и вынашивал план своего побега из-под стражи. В 10 часов в камеру зашёл сержант и, вместо положенного «На выход», молча нанёс удар в пах. На помощь ему поспешил напарник. Из глаз задержанного снова посыпались искры, чувство боли затмило разум.

– Вам чего надобно? – жалостливо простонал Григорий, держась за низ живота.

– Эх, всыпать бы тебе хорошенько, чтобы знал впредь на кого руку поднимать, да времени, жаль, нет, – ответил конвоир, и, смачно выражаясь, погрузил его в ожидавший у входа в здание отдела воронок.

– Куда? – спросил водитель.

– На освидетельствование, – ответил конвоир и закурил сигарету.

Нарколог и судмедэксперт нехотя осмотрели Григория и на глазок определили, что он пьян и не имеет никаких телесных повреждений, хотя всё его тело изнемогало от побоев. Так они и записали в своих окончательных заключениях.

По завершению процедуры освидетельствования Григория снова поместили в обезьянник. Шло время, сокамерников потихоньку рассеивали: кого забирали на допрос, кого выгоняли взашей, а ему приказали долго ждать и надеяться на лучшее. И здесь, о боже фортуна, в какой-то момент Григорий заметил, что двухметровый сержант на выходе из здания спит, запрокинув голову. План побега созрел моментально. Вольный ветер свободы игриво замаячил у него перед глазами. «Надо действовать, сейчас или никогда», – подумал он, и пошёл напролом.

Сотрясая решётку, задержанный зычно подал голос:

– Хочу в туалет.

– Перебьёшься, – спокойно ответил постовой.

– Делайте, что хотите, но терпеть больше не могу. Буду опорожняться прямо в камере. Не обессудьте, – мычал Григорий, переминаясь с ноги на ногу.

– Если нагадишь, заставлю тебя всё языком вылизать, ещё попомнишь мои слова, – в той же тональности продолжил разговаривать постовой.