Inselstadt: Город-остров

***

На излёте февраля, отомстившего ледяными ветрами за щедрое тепло прошедшей осени, в городе случилась первая потеря. Старый капеллан, столь много сделавший для систематизации историй, которых у каждого здания было в избытке, успел украсить изящным вензелем последний лист очередной главы и перестал дышать навсегда. Почувствовав внезапный обрыв контакта и чёрную пустоту на том конце, часовня святого Микеля позвала на помощь врача, попутно зацепив пару его новых учеников.

Они продрались сквозь метель, нанесли на мозаичные полы снега, а под своды – тревожных, отрывистых фраз, но всё, что им оставалось – это принять своё поражение и констатировать смерть.

Печальная новость выбила у Хранителя почву из-под ног, но даже в столь тяжёлый момент он не потерял связи с будущим днём, в котором предчувствовал новые смерти и – хотелось верить – новые рождения, а потому принял решение, которое на первый взгляд казалось странным, но на второй – верным:

– Мы похороним нашего товарища в море.

И установим на берегу знак в память о нём.

В тот вечер никому толком не работалось, хотя уйти в работу пытались многие. Но у механиков из депо упорно не клеилась сборка каркасов под будущие грядки, булочки у Катарины получились пресными и грустными, а паровозы коптили, понуро вздыхая, серым угольным дымом. Юный настройщик роялей, пришедший поддержать осиротевшую часовню, сидел перед её органом и осторожно гладил клавиши, не смея нарушить безмолвие.

– Можешь играть, – разрешила часовня. Парень вздрогнул, впервые услышав в своей голове её тихий и добрый голос.

– Я никогда не работал с органом…

– А я и не жюри музыкального фестиваля. Пожалуйста, играй. Что угодно и как угодно, только прогони эту тишину…

Решительно выдохнув, настройщик взял первый аккорд, и в сизом сумраке над островом полетели от одного окна к другому спокойные, торжественные звуки, превращая тяжкую тоску в светлую печаль, а затем унося прочь и её – для того лишь, чтобы освободить место для новых сил и новой радости.

Второй раз орган зазвучал в начале весны, обозначая начало свадебной церемонии между Йоахимом и Катариной. Неофициальной, разумеется, церемонии – ведь Инзельштадту ещё не было дано звание независимого города – но от того не менее настоящей.