Inselstadt: Город-остров

Успели на речной трамвайчик, вернувший их, счастливых, на пристань Хафенбурга. В тот вечер Йоахим проводил Катарину до дома. В тот вечер Катарина впервые узнала, каким бывает поцелуй влюблённого мужчины.

В тот вечер Катарине было сказано, что Йоахиму она не пара.

– Ты правда думаешь, что уважаемый господин всерьёз заинтересован бесприданной сиротой с остландского побережья? – голос Греты полнился сарказмом. – Что он мечтает связать с нею свою жизнь отныне и навек?

Катарина хранила молчание, не желая спугнуть со своих обветренных губ призрак недавнего поцелуя.

– Не смотри на меня так, – нахмурилась Грета. – Да, я не мать тебе и не стану ею никогда. Но если бы я не забрала тебя из сиротского дома, не дала работу – кто знает, как сложилась бы твоя судьба? Так что будь добра, не наделай глупостей, ведь твоё доброе имя в этом городе – это и моё тоже.

Рассеянно кивнув в ответ на всё разом, Катарина предпочла скрыться с глаз хозяйки в своём углу за пёстрой ширмой.

Как бы там ни было, вопросы Грета задала меткие, но думать над ними девушка собиралась в одиночестве.

В какой момент вопросы эти, неотвеченные, обернулись началом сна – Катарина не уследила. В какой момент сама она, распавшись на части, обернулась грудой кирпичей и цветного стекла, и сколько времени лежала так, сочтённая за мусор – также осталось неизвестным. Но пришёл тот, кому видны были робкие линии её души. Пришёл так скоро, как только сумел, доработал набросок до чертежа и собрал Катарину в стройную башню с цветными витражами окон, распахнутых навстречу рассвету.

И не было дела башне – Катарине до того, насколько добрым будет её имя для города, который смотрел на неё сквозь удушливую вуаль выхлопных газов, соизмерял её с эталонами своих прямых углов – и всё это время видел единственно кучей мусора, бесполезной, неправильной и неприкаянной.

Ей было дело до того, кто сумел следовать линиям наброска.

***

Середина июля на северном побережье страны славилась ясными рассветами и вечерними грозами.

Нынешнее лето исключением не стало. Но никто из жителей Хафенбурга, считающих дурным тоном попусту глазеть на небо, не заметил странной закономерности: в этом июле почти все молнии, словно сговорившись, били в вершину заброшенной колокольни Морского собора. Никто, кроме его бывшего пастора, который теперь служил в скромной кирхе неподалёку.