Суррогат

Они жили в западном пригороде, в чистом, тихом районе, где оседает люд в основном семейный и небедный, а ещё чаще пенсионеры с хорошим достатком. «Павильон» в несколько этажей, подобие коттеджа, но с подъездами, утопал в сени каштанов. Француз вышел встретить меня к калитке с домофоном. За калиткой дышал свежестью ухоженный общий дворик. Перед лифтом он почему-то поблагодарил меня за согласие приехать в гости.

Мы поднялись на третий этаж, вошли в просторную, светлую квартиру с многочисленными комнатными растениями по всем углам.

На миг замешкавшись, хозяин предложил мне проследовать в гостиную.

Просторное помещение смыкалось с настежь распахнутой лоджией. Из-за цветов, фикусов и пальм, в лоджии было скорее темновато. Он мне указал как раз туда, в дверной проём – мол, проходите.

Перешагнув через порог, я увидел женщину средних лет в кресле. До меня не сразу дошло, что кресло представляет собой инвалидную коляску. Приветливо улыбаясь, женщина протянула мне руку. Мы поздоровались. Она явно была не в состоянии подняться навстречу.

– Вероник… Моя лучшая половина, как говорится, – сказал Поль, подбирая слова.

– Очень приятно. Ну а худшая? – подколол я.

– Я сам, понятное дело, – самодовольно ухмылялся он. – Вероник прикована к креслу, – расставил Поль точки над «i». – Она не может ходить самостоятельно.

Та улыбалась открытой, яркой улыбкой. Худощавая, ростом, наверное, выше среднего, темноволосая и бледнолицая, что подчёркивалось чёрной нарядной кофточкой из кашемира.

Вероник производила впечатление человека, отвыкшего принимать гостей. На коленях у неё лежал английский плед в большую синюю клетку.

Поль задержал на мне вопросительный взгляд, а затем, будто спохватившись, объявил, что приготовил французский ужин.

Французский так французский. Другого я и не ожидал.

– Косуля с грибами. Маринованная и запечённая, – добавил хозяин. – Вы мясо-то…

– Ем, конечно, – сказал я.

– Ну и с артишоками. Вероник любит артишоки. – Он словно извинялся за что-то.

 – Выпить хотите?

Я помялся.

– Чего вам налить? Может, водки?

– Если нет ничего другого…

– Виски?

– Виски.

– У меня дорогого нет.

– Не волнуйтесь.

Он принёс в лоджию наполовину опустошённую бутылку «Джей энд Би», тарелку со льдом, пододвинул для меня плетёное кресло и, снова чему-то ухмыляясь, сел напротив и выжидательно смотрел мне в глаза.

– Поль говорит, вы в грибах большой знаток, – заговорила его жена.

– И да и нет.