Короткие повести. Повести

Чтобы скоротать время, чтобы успокоиться, я начал ходить по этажу, заглядывая в открытые комнаты, которые здесь почему-то назывались залами. В зале №14 были видны пустые деревянные скамьи, лишь на передней сидели двое. Один спокойно смотрел перед собой, другой, обреченно обхватив голову и виновато сгорбившись, уставился в пол. А у входа, в углу, железная клетка. Пока пустая.

Когда вернулся к моему залу, у двери сидела Вероника. Белокурые волосы красиво раскинулись по воротнику модной пушистой шубки. Мы поздоровались.

Я спросил о здоровье Лады. Вероника начала рассказывать, как от лекарств у малышки понизился гемоглобин… и вдруг смолкла: мимо вели под конвоем дюжего парня, стриженного наголо. Его правая рука сцеплена наручниками с рукой охранника, а сзади шли два конвоира с автоматами наизготовку. Зрелище – пострашнее, чем в кино.

Тут нас пригласили в зал. Я пугливо осмотрелся: обычный большой кабинет, никакого подиума, слава Богу, никакой клетки. За столом, перед грудой папок и бумаг, сидела полнолицая молодящаяся женщина с густо накрашенными бровями.

Это судья, хотя ни молотка в руке, ни черной шапочки, ни судейской мантии, как показывают в кино. Слева и справа от нее – две девочки в джинсовых костюмах, видимо, заседатели.

Судья потребовала наши паспорта, списала данные, после чего, ссылаясь на протоколы, акты, схемы и рапорта, нудной скороговоркой зачитала выводы следователя о нарушении мною в такое-то время, в таком-то месте правил дорожного движения, повлекшем причинение легкого вреда здоровью ребенка.

– Вы согласны с этим? – обратилась она к Веронике.

– Да.

Тот же вопрос задала и мне. И я ответил «да», после чего судья спросила меня:

– Вы признаете свою вину?

– Да, – ответил я и облегченно вздохнул: оказывается, не пришлось ничего врать, напрасны были мои мучительно подготовленные речи, не пригодились советы Кирюхи и соседей по гаражу.

Затем судья прочитала постановление: «Определить Романа Михайловича Филатова виновным в дорожно-транспортном происшествии и определить наказание в виде денежного штрафа».

И добавила материнским тоном:

– Покажете в инспекции квитанцию оплаты и вам возвратят права.

«Стало быть, придется ремонтировать машину, – подумал я. – Все эти месяцы, полагал, что мне навсегда запретят садиться за руль».

Когда мы вышли в коридор, Вероника сказала:

– Я не настаивала на суровом наказании, поскольку вы приняли участие в судьбе моей доченьки.

– Как её самочувствие? – спросил я.