Зимние истории

Лишь однажды меня разбудил Ее голос, мне вдруг показалось, что Она, распахнув окно, в отчаянии прокричала:

– Больше никогда! Никого! Ни за что!

Я встрепенулась, прислушалась. Но уют и комфорт шелковых простыней расслабляет, и я вновь задремала, надеясь, что все это сон.

Когда же меня извлекли из моего шелкового плена, оказалось, что ветки мои больше не горят. На меня водрузили гирлянду, чтоб хоть как-то скрасить унылый мой вид.

А потом был переезд, суета, суматоха, и я была уверена, что так и останусь пылиться на том балконе.

Чьи-то руки, властные, сильные, – не Ее! – подхватили меня и принялись осторожно разворачивать мой шелковый кокон. Кажется, все. Мне не удалось сдержать дрожь, и несколько игл упали на пол. Я почувствовала под собой знакомую подставку, и вдруг нахлынуло это сладкое, полузабытое ощущение тепла, будоражащего меня всю изнутри. Электрический ток пробежал по всем моим веточкам, вызывая одновременно и трепет, и покой.

– Да ведь она горит! – услышала я мужской голос. – И переливается.

– Надо же! Уже года три, как погасла, – изумилась Она. – А раньше даже кружилась.

– Ничего, скоро закружится. Контакты, скорее всего, засорились.

– Контакты? – смущенно повторила Она. И вдруг заговорила сбивчиво, словно оправдываясь: – Понимаете, я уже много чего научилась делать, даже кран в кухне могу сама починить, а вот с электрикой пока не дружу…

– А вам и не нужно, – улыбнулся Он.

Елена Солод-Сургутова

Невус

В мире нет ничего таинственного.

Элизабет Боуэн

Когда ждешь Рождество и готовишься к встрече Нового года, меньше всего думаешь о смерти. Екатерина Ярополковна проснулась около четырех часов ночи от громких вздохов и хрипов:

– Слава, Славочка! Слава!

– Хыр! Хыр!..

Он сидел на диване в позе кучера, капали слюни, хрипы продолжались. Скорая помощь приехала мгновенно:

– Валерьянка, валокордин есть?.

Врач заполнил особую розовую форму на планшете, вызвал полицию, предупредил, что могут приехать серые агенты из частных структур и им нельзя открывать. Дежурный полицейский не торопился.

Катя вспомнила, как в три с половиной года была на похоронах дедушки. Именно тогда запах смерти она запомнила на всю жизнь и когда чувствовала в транспорте от кого-нибудь эту смесь гнилости с кардамоном, то все понимала о перспективах человека.