Гибель врага

Нора знала, что нравится ее Артуру. Выпили шампанского. Оно расслабило Нору. Есть уже не хотелось. Боль, державшая ее в тисках все время со встречи с отцом, отступила. Нет, она не прошла, только сделала шажочек прочь… Нора никогда не пила, полбокала вина – максимум. И то в редких случаях, как этот, например, день ее рождения. Она, все же, была еще юной. Сразу поняла, что шампанское дало облегчение ее сердцу. Выпила еще. Артур удивленно поднял брови. Удивленно и значительно, тая улыбку. Он над ней смеялся. Она – смеялась тоже.

Он считал хорошим тоном не допить и не доесть. Нору это веселило. Потому что она так не считала. Уж если есть вино, его надо допить! Тем более в бокале! А еду на тарелке – доесть! Что за интеллигентские глупости! Хохотала над его серьезным, праздничным видом – до слез…

Расплакалась. Рассказала все про отца. Про неслыханное оскорбление… Он слушал внимательно, вдруг посерьезнев лицом. Комкал бумажную салфетку в тонких пальцах…

Молчал. Нора ждала от него теплых, утешительных слов, чего-нибудь вроде: «Да, плюнь на все.

Что случилось-то? Я же с тобой. Все уладится». Но Артур молчал. Рассказала, как любила отца, даже детский сон о золотом всаднике рассказала… И от том, что отец отдал квартиру ее, своей женщины, детям… И что это неважно, потому что она потеряла больше… Артур молчал. Странное чувство охватило ее. Будто слова ее летят в пустоту, будто стоит она на краю темного, необозримого ущелья и кричит в неизвестность и бескрайность… Кричит, а крик – не крик, а шепот… Артур тронул ее за плечо.

«Я пойду» – сказал. Нора замотала головой. Шампанское еще маячило в бутылке. И в его бокале – тоже. «Мы еще не пили вот это!» – скала она, указывая на сувенирную бутылочку с настоящим коньяком, принесенную им. Артур презрительно скривил губы и молча ушел.

Когда за ним захлопнулась дверь, она расплакалась снова. Зачем она все рассказала?! Зачем… Выглядит, наверное, ужасно. Тут кто хочешь сбежит… И бутылочка эта его с коньяком… Смешно и стыдно. Встала, качаясь, поставила ее под стекло, в сервант.

Будет ее хранить. На память. Вдруг пригодится название переписать?

Что Артур теперь будет думать о ней? Она сейчас выбилась из его схемы, отведенной ей: умной, тактичной, скромной, интеллигентной девочки. Горько усмехнулась. Ее страстность, ее горе – были неуместны и безразмерны. Они не вписывались в отведенные им границы ее образа… Кроме того, Нора осознавала, что привлекло к ней Артура: сила, клокочущая в ней. А сейчас она была слаба.