Гибель врага

Мизинец не сгибался. Крикнула в шоке: «Мама!!! Мизинец!»

Кровь падала на красный ковер.

«Что ты кричишь!» – рассердилась мама. «Иди, забинтуй!»

Нора потом долго плакала. Левая рука ничего не чувствовала, онемев. Назавтра, отодрав бинт, попробовала подвигать мизинцем. Нижняя фаланга не сгибалась. Мама сказала: «Сходи к отцу Артура, в военный госпиталь. Он же хирург».

Нора не хотела идти к нему. Маме не было понятно это ее нежелание. Ей и в голову не приходило, что они с Артуром расстались. Лишь спустя месяц мама настойчиво спросила о нем.

Нора тихо ответила: «Ну… просто он Артур…».

Больше мама ее о нем никогда не спрашивала.

Еще Нора представила, как Владлен Аристархович расскажет Артуру, что у нее стряслось с рукой. Будто видела всю сцену воочию. «Ты знаешь уже, да?». «Угу» – кивнет Артур, как ни в чем не бывало.

Самое интересное, Нора была уверена: что бы ни сделал Артур, Галина Яковлевна всегда найдет ему оправдание… Она – последний человек, с которым ей, Норе, хотелось бы говорить об Артуре.

Неужели все матери слепы? А она сама будет такой когда-нибудь?

Еще Нора вспомнила: с тех пор, как отец ушел, и контакты с семьей врачей как-то прекратились… В самом деле, мама ее теперь женщина свободная…

А как объяснит Артур родителям, что они расстались? Когда-то же ему придется сказать хоть что-нибудь. Что с ней не было секса? По обоюдному согласию? Или она, Нора, так захотела? Почему-то она не верила, что он расскажет, как было. Нет, он не будет, конечно, возводить на нее напраслины… Отделается намеками и полуправдой.

Что-что, а говорить он умеет. И держать себя – тоже.

А что он хотел? Чтоб она думала о себе: «какая я дура, что не дала такому сокровищу, как он?!». Ни за что!

«Что ж. Какая разница…» – Нора пожала плечами. Пошла.

Владлен Аристархович встретил ее очень хорошо, как родную. Повел к «кистевику».

Процедурный кабинет, весь белый, стол стерильный. Нору усадили за него. Разбинтовали руку. «Кистевик» повертел ее пальцы. Сделал досадливую гримасу.

«Сразу надо было идти сюда, девушка. Зашивать не буду, все сносно. А что касается сухожилия… Не срастется, оперировать – поздно, слишком тонко. Тут даже великий Кош ничего уже не сделал бы… Тебе как зафиксировать – согнутым или прямым?».

В тот день весна хлынула ручьями. Они неслись бурно и неистово. Так бывает не каждую весну. Потоки превращали дороги и дорожки в непроходимую топь. У Норы было черное драповое пальто. Оно делало ее строже и как-то взрослее.