Гибель врага

Однажды они смотрели спектакль «Антоний и Клеопатра», в котором роль Антония сильно отличалась от исторически принятого образа. Его играл Эммануил Виторган. Играл блестяще. Начало девяностых – многое из невозможного ранее становится реальностью. Костюм Клеопатры был изящен, но его особенностью были обнаженные маленькие груди актрисы, украшенные блестками и кармином. Костюм был необычайно органичен, ничуть не пошл и напоминал модерн.

В фойе театра Артур, пропустив Нору вперед, подхватил под руку и шепнул на ухо: «У тебя красивая попа!».

Это прозвучало мило и немного смешно.

Когда ехали на эскалаторе, видимо, под впечатлением роли Клеопатры, Артур спросил ее: «Скажи, а женщины – коварные?!» Нора залилась смехом. Ну, как прикажите реагировать на такой детский вопрос? Хотелось сказать: «Я – коварная!» Нора себя сдержала. Не только потому, что это было не так. Она – искренняя и простосердечная. Вдруг поверит, что коварная? Уж больно Артур был серьезен. Ее же так и разбирал смех от его вида.

Спектакль, записанный на пленку, увидели родители Артура по телевизору.

И пришли в ужас. От костюма актрисы.

Нора и Артур были, так сказать, одного круга. Семьи потомственных интеллигентов. Ее – инженеров, экономистов, преподавателей, учителей, его – военных врачей. Собственно, отец Артура, Владлен Аристархович, был сосудистым хирургом. Мать, Галина Яковлевна, – специалистом по ультразвуковой диагностике. Владлен Аристархович был невысок, некрасив, но сердечен и обаятелен – необычайно.

Как-то раз она была звана в гости домой к Артуру на его день рождения.

Нора не ожидала, что это будут еще и смотрины. Хотя, зачем? Сколько раз они уже виделись семьями! Замечательно встретил ее Владлен Аристархович. Просто и ласково. У нее словно гора с плеч свалилась.

Он всегда считал свою жену красавицей. Разумеется, она ею не была. С первого шага Нора поняла, что Галина Яковлевна – человек сложный. Она вызывала у девушки внутреннюю дрожь и невольное отторжение. В чем было дело? Нора чувствовала себя в ее присутствии неловко: будто голая.

И ее, голую, внимательно рассматривают. Как овощ. Свежий ли он? Можно ли класть его в борщ? Голос у Галины Яковлевны был тихий, приторный. Слова произносила, слегка их растягивая, что придавало им какую-то ненужную важность. В небесных глазах – неподвижность, будто налито голубое масло. И что-то неуловимо неприятное в линии носа и губ… При всей своей бьющей в глаза некрасивости Владлен Аристархович очень выигрывал перед ней.