Радуга на сердце

Это означало не рассказывать об авральном режиме сборки, когда на ангар, который разбирали-то три дня, выделили всего два, чтобы собрать. И его, программиста по образованию, электромонтажника и слесаря по факту, превратили в уборщицу, заставив мыть секции крыши… технической жидкостью для чистки асфальта. И в таком темпе, что он сам не заметил, как вогнал под кожу острую металлическую занозу, пробившую вену. Нет, он, конечно, почувствовал это, но некогда, нет времени рассматривать, а уж тем более – перевязать и промыть.

Уже потом, поздно вечером увидел, и – о, абсурд его существования, – так обрадовался, что нет следов крови на рубашке, и никто его за это пилить не будет.

Впрочем, тот, кто хочет пилить, всегда найдет повод.

– Бросал бы ты свой стенд, пап, – выпалила Катька. – Другой работы, что ли, нет?

Санька молча смотрел в почти нетронутую тарелку.

– Ведь есть же какие-то научные исследования у вас там, автоматизация, в конце концов… – несло Катьку.

– Не указывай мне, дочка, – выдавил Санька, пряча под ресницами закипающую ярость. – Я же не выбираю тебе очередного поклонника.

Что она знает о моей работе? Да, все под богом ходим.

На другом конце стола было гробовое молчание. Санька поднял глаза на жену. Святцева Ангелина Павловна. Оставила девичью фамилию, но святей от этого не стала. Прямая, будто доску проглотила, вся из себя такая гордая и правильная, что хоть волком вой.

«А ведь лет двадцать назад ты такой не была», – подумал Санька, ожидая попреков. Но Ангелина Павловна знала, что есть вещи хуже взрыва эмоций. Равнодушие.

Санька порывисто встал из-за стола, подошел к мойке, привычным движением схватил чашку левой рукой… Боль прошила запястье. Хрупкая фарфоровая чашка полетела на пол, оставив по себе долгую память в виде затихающего «дзи-и-инь».

Санька коротко, но емко выругался. И, конечно же, нецензурно.

А вот этого Ангелина Павловна уже не стерпела.

– Ты деградируешь на своем стенде, – припечатала она, глядя вовсе не на разбитую чашку, а в глаза мужу.

Санька на миг задохнулся. Что угодно он ожидал услышать, но только не это.

– В каком смысле?

– Нахватался там слов всяких. Мне стыдно за тебя.

Горячая волна поднялась в груди.