Дорога наверняка

Секретных вод глоток отпив,

Ты перестал звезду бояться,

Что отражала твой покой

В реке унынья и неволи.

Ты не забрал печаль с собой.

Вдохнул мечту с приливом крови.

И радуйся, плыви, игрок

К тем берегам, что ищут боги.

А вдоль песка возьми виток ?

Там океан ждет одинокий.

Кашемир

Когда же прекратится лишь

под утро

струиться свет

от вероломных фонарей.

Я расскажу тебе, родная, часть истории

о самом страшном среди множества зверей.

Однажды это было, может больше –

кто видит почерк в окаймлении огней.

Свернула девушка машину на обочину.

Закончив ход последовательности дней.

И синих крыл пробитые мембраны,

наевшись воздуха спикировали вниз.

Когда-то у него была одна Ты.

Теперь Тебя десятки единиц.

Глаза его застряли вечной новой,

перед исходом слов и торжества.

О, боже, как же дорого обходится

случайная жестокость.

Боже!

Длань

ложилась на глазницы.

Пустая длань

ложилась на глазницы.

На место выдавленных глаз

ложилась длань

от нежных ангелов бездействия.

И не могла уйти.

Спаси ее, спаси.

Порежь пальто из кашемира бурей

и растопи, до нити растопи

у берегов морей священного Меркурия…

В засохшем кабинете вечной тайны.

Где истина замерзла меж страниц,

пускал дым в нарисованные пальмы

судимый смертью, Судящий убийц.

Он видел, как холодные вставали

и болью брызгали на душу свой рассказ.

Но только, когда жизни угасали,

тогда, как сгинуть навсегда за раз.

И в этот день, привиделось тогда

наполненное болью откровение.

Секунда шесть, секунда – без конца

между обычных ядер звездное деление.

И лейтенанту трудно угадать,

кто среди выбывших навечно будет проклят.

С неверным говором, но знающим слова,

или испуганный, что будет недопонят.

А может улыбающийся для,

и, может, недоверчивый на осень.

Или же тот, которому броня

лишь пепел. Или же с неверным,

застывшим

бегом линий

лика невозможного.

Асфальт холодный застучал

по каблукам.

Кап-кап,

где неживая мысль подозрения

застыла среди сосен.