Конвейер

Артур потребовал предъявить удостоверения и увидев, что у главного разводящего, лейтенанта Николая Смирнова, указано место службы «Управление по борьбе с экстремизмом», возмутился: а на каком основании сотрудник Центра «Э» шелушит на дороге вместе с гаишниками?! На что лейтенант Смирнов ответил: агрессивные действия задержанных могут расцениваться как экстремистские, и гаишники в случае чего засвидетельствуют, что вызвали подкрепление. Кое-как, применив все свои наработки по части убеждения, учредителям Экссона удалось сбить цену освобождения до 57 тысяч.

Андрей пошёл к себе в машину за деньгами, Артур остался с милиционерами и всё время, пока Андрей отсчитывал деньги, Ансимов-старший пытался скостить платеж. Но милиционеры стояли на своём: 57 тонн, ни копейки меньше. Когда Андрей положил деньги на сиденье, Артур, выбравшись из милицейской «шестерки», подошёл к водительской двери, и, наклонившись, бросил в открытое окно лейтенанту Смирнову:

– Эти деньги не пойдут тебе впрок, а встанут поперек горла, принесут охуенные неприятности! Вот посмотришь, я глазливый!

У рыжего милиционера свело скулы и он резко покраснел.

Андрей, Алексей и Артур расселись по своим машинам и поехали на завод.

Инцидент обсуждали все впятером. Андрею пришлось много чего выслушать от компаньонов: во-первых за печати, во-вторых за вызывающий внешний вид – проще надо одеваться, в-третьих за то, что перевозит деньги в дорогостоящем саквояже. Владимир неоднократно учил, что деньги надо носить в карманах пиджака, брюк, куртки, и так далее и держать руки свободными.

Сам он никогда не таскает с собой кейса или хотя бы папки, а документы носит в файликах.

Решение приняли такое: половина издержек ляжет на компанию – всё-таки Андрей выполнял общественное поручение и вёз общественные деньги, а половина от 57 тысяч, которые заплатили ментам, Андрей компенсирует из своих средств, потому что это из-за его левых печатей случился инцидент.

Владимир сказал, чтобы печати и прочее палево хранили в сейфе (эти печати использовали для изготовления документов, альтернативных коммерческих предложений, для тендера на Октябрьской железной дороги и других бюджетных организаций). Сейф находился в людской (в кабинете в котором обитали секретарь и бухгалтер). То был огромный железный шкаф 1937 года выпуска, в котором запросто мог поместиться взрослый человек, возможно не один.