Сезоны Персефоны: по следам Колеса

Дина погрузилась в расчёсывание волос Сьены, обронив задумчивое:

– Быть может, не из чего Княгине сотворить мрак и строгость?

Сьена смешно дёрнула головой, возражая:

– А может, боится она себя не сдержать, единожды собственные заповеди переступив?

В пушистых волосах птицедевы Дине попалась седая прядь.

– Покрась синим, – почуяв замешательство волшебницы-стилиста, попросила Сьена.

***

Церкви города Бранденбурга по-доброму завидовали кирхе святой Екатерины: та могла похвастать самым мощным органом среди ближних и дальних соседей.

Радость же самой кирхи с некоторых пор омрачалась чьим-то незримым присутствием, которое становилось особенно тревожным и тягостным в полночный час. Вначале присутствие ощущалось у дверей, затем в башне, а с прошлого воскресенья – ни много ни мало за пультом органа. Когда в тёмном безлюдном зале грянул драматический аккорд, кирха аж вздрогнула. Одинокий удар колокола разнёсся в не-по зимнему тёплой городской ночи, и дерзкий призрак не посмел продолжать. На следующую ночь, однако же, он восполнил свой прогул, исполнив тихую, но невыносимо тоскливую мелодию.

– Кто ты? – движением воздуха под высокими сводами спросила кирха.

Призрак втянулся в одну из органных труб; звук, раздавшийся от этого, был подобен усталому стону. Кажется, неведомый гость мог говорить с миром только музыкой.

***

Сколь ни близка была сердцу Эрика волшебная Прага, но он охотно изменял ей с другими городами. Нынешним вечером поезд нёс бывшего Осеннего князя в Берлин: помимо мест, где ему хотелось воскресить давние воспоминания, не мешало бы проведать и Персефону.

– Встречай, хозяйка, – рыжая шевелюра Эрика озарила прихожую рассветным пламенем. – Я тут чешских прелестей привёз: копчёный сыр в косичках и торт-медовик.

Отставной Владыка не растерял мудрости, потому и приехал на полчаса раньше остальных гостей: Персефоне наверняка было что обсудить с ним без лишних ушей.

Угощения заняли почётное место на столе; из холодильника в знак благодарности явилась бутылка тёмного пива.

– Пардон, поддержать не смогу, – шутливо развела руками Княгиня, и её положение стало очевидно даже за свободным платьем.

– Кто из вас больше обалдел, ты или Артемис? – улыбнулся Эрик.

– Похоже, моя мама.

Слово за слово – рассказала Персефона про странную беседу с матерью, воспоминания её греческие в деталях повторив.

– Сдаётся мне, никакая я не Ивановна, – вздохнула Княгиня.