Огурцы растут ночью

Вид его завораживает, как шевеление клубков на полу во время вязки. Или вязания.

А некоторые женщины могут и прилично отпить, нанеся ущерб. В общем, не надо. С ними ведь как? Чуть недоглядел – хуяк! – и очаг мирового нигилизма. Лучше заменить женщину на контрольный завтрак. С кубиками льда из сосисочной воды.

Но не надо легкомысленно полагать, что мы против женщин всеми фибрами души и чемоданов. Никак нет. Мы – офицеры любви. Генералы любовных карьеров. Мы можем не пить месяцами, и в освободившееся от хлопот время крепко любить женщин, создавая в их спальнях эротическую ауру победителей.

Пока внутрь не залетит хотя бы «сотка». Тогда всё. Мы пьём дальше и больше. Всё выше, и выше, и выше стремим мы. И выходим на орбиту. Как Белки и Стрелки. Как искусственные спутники Земли, и в полёте желаем счастья всем людям, испуская немотивированное дружелюбие. И женщины не исключение.

За отсутствующих здесь дам, сумевших похудеть при жизни!

Снова, суки, не долили

Ни Самсону, ни Далиле.

Начинать пить лучше втроём. И это не дань нелепой традиции, которой и нет вовсе. Мы выпили Аральское море и ни разу не пили на троих факультативно. Пробел в воспитании, конечно, но так уж обошлась с нами судьба. Да и что за радость треснуть по лампадке у лабаза и разойтись? Это не от радости. Это от нищеты и одиночества.

Трое – оптимальное с точки зрения комбинаторики количество участников, не противоречащее законам селективного отбора. Втроём веселее шагать по планете от частного к общему, подтверждая по пути основные положения краткого курса математической индукции, двигаться в едином фарватере, рассекая остролистные преграды сомнений.

Аристотель и тот внёс бы наши сентенции в свой реестр «правильных рассуждений». Хотя, конечно, рассуждать можно сколь угодно долго и сколь угодно правильно, всё дело в качестве выводов, сделанных в результате этих рассуждений.

При увеличении количественного состава участников за столом могут возникнуть слабоконгениальные группировки, выражающие различные по форме и содержанию веяния и чаяния всё ещё советского народа, деятельность которых может привести к отрицанию последовательности, необходимости и однозначности мысли, нивелировать единение духа, которое воскреснет лишь тогда, когда алкоголь проникнет в кровь в той необходимой дозе, после которой моё частное мнение вновь обретёт заслуженный статус общественного.