Времени тонкая тень

– Я тебе говорил, – сказал один из них другому, – это Гонец, а это Машинист. Привет, ребята. Молодцы. Сколько у нас времени?

– Часа два железно, – сказал Гонец. – А можно вопрос?

– Давай. Пока Хакер подключается.

Тот, кого назвали Хакером, встал, открыл шкаф, занимавший треть комнатушки. Достал тряпичный сверток. Потом железный с виду чемоданчик. Видимо, много весивший. Чемоданчик раскрылся – и оказался ноутбуком.

– Про Дервиша говорили, с ним как? – спросил Гонец.

– Сейчас почту получим. – И сидящий кивнул на Хакера с ноутбуком.

Тот уже грузился. Несколько минут – и на экране замигала полоска: «У вас 1 новое сообщение».

– Сюда направляется. Дервиш-то, – сказал Хакер.

Развернул тряпичный сверток – это оказалась занавесь, богато затканная арабесками. Гонец и Машинист перевели дух – сообщение Хакера явно принесло облегчение. Тот продолжал дизайнерские пассы: накинул занавесь на шкаф. Подтащил колченогий столик, отодвинув его от сидящего по кивку, – можно, дескать. Нижний угол занавеси лег на столик – теперь было похоже на скатерть, ноутбук очутился сверху.

– Давайте сюда вашу добычу. – Сидящий встал и пододвинул свой стул к столику.

– Ща, та-ащ майор, – отозвался Гонец.

Эмир очутился на стуле.

– Кольцо с секретом сдать. И скинь плащ-палатку-то, – продолжал майор. – Остальным отойти.

Теперь Гонец снова был лишь в голубой хламиде до пят. Он глубоко вздохнул и сильно выдохнул дважды, обошел угол столика, очутился перед эмиром и низко поклонился ему.

– О досточтимый и светлейший эмир! Да благословит Аллах всемилостивый и милосердный вашу руку начертать согласие с ниспосланной им непревзойденной мудростью!

На ноутбуке было открыто окно облака верноподданных его величеству эмиров.

Управителей всех минтак. Подчиняющихся приказам лишь самого его величества. А в облаке – письмо эмира мухафазы Эр-Растойя, бывшего Северо-Кавказского округа. В поле «Резолюция» уже была сделана приписка: «Принято, на переработку в Указ по минтаке».

– Подпиши паролем! – Теперь голос Гонца был другим.

Жестким. И глаза были жесткими, стальными. Одурманенный эмир положил руки на клавиатуру. Пальцы плохо повиновались ему. Тишина установилась истинно подземельная, гробовая тишина. Гонец продолжал пронизывать эмира взором. Тот прерывисто вздохнул, пробормотал что-то неразборчивое, вроде как «во имя алл а… быр-быр-сть-го» – и набрал на клавишах некую комбинацию символов.

Окно письма на экране закрылось, и посыпались сообщения.