Отбор женихов для волчицы лунного князя

Решили посмотреть на смелую деву, поднявшую руку на самое сокровенное Лутгарда.

Звери за нашими спинами покашливают в подобии смеха. Свэл заканчивает:

– Увидев, что она свободна, но помечена многими, я посчитал разумным спросить вас, кому она достанется.

Сердце пропускает удар. Шагаю вперёд и сипло жалуюсь:

– Не хочу никому доставаться, домой хочу. Скажите, как передать дар, я передам, и, клянусь, никто из людей от меня о вас не услышит. – Прижимаю стиснутые на камушке руки к обмотанной простынёй груди.

 – Пожалуйста…

Слёзы скатываются по щекам. Неприятно проявлять слабость при стольких лю… существах, но моя судьба зависит от милости князя.

– Дитя Сумеречного мира, – (кажется, или громовые раскаты звучат мягче?), – дар уходит только со смертью жрицы. Желаешь ли ты умереть ради того, чтобы избавиться от него?

– А реанимировать после смерти будете? – сразу уточняю я.

– Нет, это бессмысленно: с передачей дара мозг выгорит. Повторяю вопрос: желаешь ли ты умереть ради того, чтобы избавиться от дара лунной жрицы или станешь послушной женой одному из правящего рода?

Какие безрадостные перспективы.

Опускаю руки. Сзади тихо переговариваются и перерыкиваются оборотни.

Поднимаю взгляд от сияющего князя к огромной луне на всегда тёмном небе. Я в мире ночи, и мне суждено обрести здесь зверосемью или умереть.

– Согласна на дар.

Кто-то насмешливо фыркает.

– Твоё желание принято, – громыхает лунный князь.

Мир снова погружается в зловещую тишину. Смотрю на сияющий трон.

А там ли князь? Может, это иллюзия, а он сидит где-нибудь пониже с громкоговорителем или общается с нами через динамики.

Тишина затягивается, но все молчат. Оглядываюсь: они зачарованно, почти не дыша, смотрят на трон. У некоторых волков прижаты или подрагивают уши, хвосты опущены.

Под ложечкой противно сосёт: это какой же страшный должен быть лунный князь, чтобы всех так построить?

– Дитя Сумеречного мира является жрицей, и сила жрицы по древнему закону должна принадлежать одной из стай.

Все оборотни подаются вперёд. Становится жарко. Лунный князь пробивает воздух громовыми словами:

– Но дитя Сумеречного мира остаётся женщиной своего мира и страны, где женщины сами избирают себе мужей.

Сердце трепещет от надежды: неужели он закончит эту свистопляску с похищениями? Невольно касаюсь плеча, в котором будто снова копошится нечто чужое.

– Жрица и человек имеет право на жизнь по законам жрицы и человека.