Мелодии моей души. О море и любви

Из 10582 гитлеровцев было выловлено кораблями охранения лишь 904 человека.

Который день на Балтике штормит,

Густой туман окутал пеленою,

Полмесяца подлодка бороздит,

Укрывшись под балтийскою волною.

Густлофф Вильгельм их цель номер один,

И курс его на Киль уже проложен,

Ведь лайнер сей на море властелин

И на других совсем был не похожий.

Из Данцига забрав на борт людей,

От нашей Красной Армии спасая,

Он взял кроме военных – и детей,

Красных крестов нигде не помещая.

Сто экипажей новых субмарин,

Должны были победу обеспечить,

Атаковать врага из-под глубин,

Чтобы никто не смел уже перечить.

В отсеках гробовая тишина,

На ГКП все замерли в молчанье,

Да в перископ неистово волна

Норд-остом била шторму в назиданье.

Акустик вдруг услышал шум винтов

И выдал пеленг на КП мгновенно,

К атаке экипаж давно готов,

И торпедисты тоже, несомненно.

А в перископе длинная стена,

За двадцать тысяч тонн собой потянет,

А главное сейчас идет одна…

Эскорт её сюда уж не дотянет.

Торпедная атака! Как набат

По всем отсекам лодки прозвучала,

И две торпеды принял супостат,

Но это было только лишь начало.

Третья торпеда стала роковой

И лайнер быстро погружался в воду,

И десять тысяч скрылись под волной,

В холодную январскую погоду.

Десятки тонн тогда глубинных бомб

На С-13 сброшено конвоем,

Не оторвался внутри лодки тромб

И командир вернулся в порт героем.

Трехдневный траур Гитлер объявил,

Позорный крах теперь не даст покоя,

Подводный флот он в море утопил…

Расстрелян был и командир конвоя.

Стал Маринеско – Враг номер один!

Для фюрера Германии навечно,

Этот простой, Советский гражданин —

Своей Отчизне предан безупречно.

    30 января 2020 года. Балтийск.

Памяти капитана

Вечная память другу и товарищу —

капитану противопожарного катера «ПЖК – 1680» Балтийского флота – Щеголеву Валентину Демьяновичу.

Щёголев Валентин Демьянович

В бессрочный рейс уходит капитан

И на прощанье нам махнёт рукой.

Душа летит в воздушный океан,

А тело на земле найдёт покой.

Восьмой десяток свой не одолел,

Полгода не хватило до черты.

И дом родной его осиротел,

Не стало слышно прошлой суеты.

По трапу больше на борт не зайдёт,

И не подаст дежурному руки.

И боцмана к себе не позовёт

Чтоб сделать замечания свои.