Зачем в Питер?

Вот ты боевые листки разбирала, а там уже бумага тлеть начинает и темнеть. Теперь представь отдел славянской культуры. Там каждый листок уже прозрачным стал от времени! Ну как его в сканер положить? Руками? Пинцетом?

Тут только заметила, что Ульяна ничего не ест.

– А ты что же, на диете?

Девушка опустила глаза.

– Ты талон получила на питание? Мы в этом кафе со скидкой едим, как сотрудники… – наставница поняла, что это ее оплошность и спохватилась. – Пойдем со мной. Вставай же, – подтолкнула упирающуюся девушку к буфету.

Когда они снова вернулись за свой столик и Ульянка с удовольствием принялась за горячий куриный бульон с крошечными сухариками, заведующая сказала примирительно:

– Ну что, мир? И не такое в жизни бывает. Жизнь свое диктует, а ты ей – свое. Главное, не мямли, иногда и зубы надо показать…

Так дочка и сидела на кухне в раздумьях, пока я не пришел.

– Прости меня, доченька, маленькая моя, любимая, солнышко мое, – я на колени перед ней встал, хотел целовать ей руки, но она смутилась и вырвалась.

Убрала со стола, вымыла посуду. Все молча. А я не решался подойти.

Жена спала, знала, что Ульянка все уберет, и тут меня осенило! Я тихо прошел в дочкину спальню и положил ей на кровать пятитысячную купюру – на обеды, на кино или на новую кофточку. И в этот самый момент почувствовал себя настоящим отцом – который и накормит своего ребенка, и в обиду не даст!

Мужчина вздохнул:

– Ненадолго меня хватило. Сегодня встать не мог – так плохо было. Наизнанку выворачивало, чуть не умер.

От рейса отказался… А все Сологуб!!! Он вчера отпускные получил и «проставился». Я хотел уйти, но не тут-то было! Сологуб взял меня за плечи и усадил со всеми.

– Не буду пить, – отодвинул я стакан с мутной жидкостью. – Мне уже стыдно домой идти, жена со мной не разговаривает, дочка презирает…

– К черту жену с дочкой! – закричал кто-то. – Зарплату приносишь, а больше им от нас ничего и не надо. Лишь бы мы дома пореже появлялись, да побольше денег оставляли.

Выпей с коллективом, не обижай…

И я пил. Пил, а легкость не приходила. Сердце начало болеть, но я внимания не обратил. Думал о том, что Ульянке еще денег дам, чтобы не обижалась. Или пойду с ней в торговый центр – пусть выберет себе все, что хочет: платье новое, туфли, духи. Сестренке игрушек каких-то… Пусть я неважный муж, но своим доченькам я хороший отец. Потом я брошу пить, заработаю больше, свожу своих девочек к морю, они ведь никогда на море не были.