Зачем в Питер?

Слезы катились по щекам на седые волосы, Юрка увидел несвежую наволочку и почувствовал запах немытого тела – Кате с ее увечьем было тяжело таскать на себе больную, а Аська с гигиеной не сильно заморачивалась.

– Мама, – произнес он давно забытое слово. – Давай мы тебя к себе заберем?

Женщина снова замычала и затряслась в рыданиях, отчаянно мотая головой.

– Не расстраивай ее, – попросила Катя. – Помоги лучше мне ее вымыть, как следует.

Юрка старался не смотреть на раздетую мать. Его супруга ловко намылила все тело, подстелив под женщину плотную клеенку, хорошо промыла волосы, распутав космы на затылке.

Вскоре мать лежала на свежезастеленной постели, румяная от горячего чая с лимоном, ее стало клонить в сон.

– Наталя, мы завтра еще придем, – дотронулась Катя до ее плеча. – Отдыхайте. Мы с Юрой каждый вечер будем приходить.

Выходя из калитки, супруги столкнулись с Аськой. Та нервничала и не знала, куда глаза деть:

– Юрка… Кать… Мы, наверное, в Москву уедем. Вы как тут, с матерью справитесь сами?

Она ожидала выволочки от брата, что он ей припомнит, как Аська из матери веревки всю жизнь вила, хамила постоянно, а потом из дома выселила в пристройку, но тот лишь спросил:

– Где постельное белье и посуда? Мы справимся, только ключ от дома оставь.

Наталя хоть и не могла говорить, разум сохранила. Она проснулась ночью и думала о Юркиных словах: «Мама, давай мы тебя к себе заберем?» Чего ради она должна уходить из своего дома?!! Пусть и доживает она свои дни во флигеле, но в своем!

Вот она, сыновья благодарность: один уехал и поминай, как звали, только переводы шлет, как подачки, второй решил ее собственного угла лишить… Женщина до утра в уме делила свое имущество между детьми, потом решила все завещать Аське.

Включая сберкнижку, куда Пашка посылал переводы из Москвы.

Сама виновата: всю жизнь повторяла им, что свою выгоду надо везде искать, о себе заботиться в первую очередь. Взошли плоды ее философии, пришла пора пожинать то, что посеяла! Только Юрка оказался порядочным человеком, сердечно позвал ее к себе, несмотря на то, что она его жену обзывала калекой.

Теперь она, Наталя, сама калека, а он простил. Чувствуется, что простил и зла не помнит.

Вот поэтому она и не согласится. Юрка и так несет свой крест – хромая жена на инвалидности и дети там какие-то у него есть. Пусть за ней ухаживает Аська, раз ей все достанется…

Юрка в ту ночь тоже долго не спал.