Сборник рассказов разных лет

– Неужто Петруха твой сын? – удивился Колька. – Он ведь уже совсем взрослый парень, а тебе на вид никак не больше тридцатника.

– Тридцать пять, – кокетливо улыбнулась спутница. – А Петьке почти восемнадцать. Про таких, как я, в народе говорят: «Из молодых, да ранних»… Слушай, давай познакомимся. Меня Веркой зовут.

– А меня Колькой, – представился в ответ Николай.

– Да уж знаю, – звонко рассмеялась Верка. – Ты в нашей деревне личность приметная.

«А она очень даже ничего, – подумал Николай, тайком поглядывая на загорелые и стройные Веркины ноги.

 – Разумеется, не первой свежести, но тем не менее»… «Что за мысли, приятель? – спохватившись, одёрнул он сам себя. – У тебя же Катька!» Но вскоре выяснилось, что Вера, в отличие от него, настроена куда более решительно.

– Ты бы, Коленька, заглянул ко мне вечерком, – уже вылезая из машины, внезапно заявила она. – Чайку попьём, поболтаем, ну а там, глядишь, и… Только обязательно по тёмному приходи, а то у меня соседи дюже любопытные.

– Вот так сразу?! – опешил Колька. – И потом, я ж, вроде как, при Катерине.

– А меня Катюха твоя ни капельки не смущает, – просто ответила Верка. – Дурачок, я ведь не в жёны к тебе набиваюсь. Короче, как стемнеет, жду.

– Не пойду, – приехав домой, твёрдо решил Николай. – Нечего мне там делать.

– Ну и напрасно, – на сей раз внутренний голос решил выступить в роли змея-искусителя. – Она, между прочим, как раз в твоём вкусе. Да и не узнает никто.

– Причём тут «не узнает»?! – разозлился Колька.

 – Как я потом Катюше в глаза смотреть буду? Нет уж, сказал не пойду – значит, не пойду.

– Ой ли? – вкрадчиво прошелестело «второе я». – А вот мне почему-то кажется… Одним словом, подумай хорошенько. Время до вечера ещё есть.

– Молодец, что пришёл, – зашептала Верка и, едва успев закрыть дверь на засов, тесно прижалась к нему всем телом. – Чай будем сперва пить или после?

* * *

Следующие четверо суток промелькнули как один миг. Днём Николай отсыпался, а по ночам блаженствовал в объятиях любвеобильной Верки.

Изредка испытывая угрызения совести, он находил утешение в том, что его мимолётная связь – чистой воды физиология, а значит, к истинной измене отношения не имеет. «Главное – соблюдать конспирацию, – без устали твердил внутренний голос, – и тогда всё у нас будет шито-крыто».

В общем, дело закончилось тем, что в день Катиного возвращения Колька с трудом оторвал голову от подушки где-то около трёх.