Деревенская история. Рассказ

– Ну, как же, ты маленькая была так и твердила, когда он в восемнадцать лет уехал из деревни, что вырастешь будешь его женой, – и Алёнка расхохоталась – Женька, помнишь! Мы всё смеялись над тобой тогда. Тебе семь, ему восемнадцать. Ну, какая из тебя жена!

– Так это когда было, – у Женьки вдруг пропало настроение, и она вспомнила, что должна найти бабушкиных гусей, а то та задаст ей потом – Пошла я, – сказала она, поднимаясь. И, осмотрев свой сырой и грязный сарафан, вздохнула.

– Да подожди, я ж тебе самого главного не сказала.

Приехал-то бабки Лизы сын, не один, а с невестой городской. Москвичка! – Алёнка подняла указательный палец к верху и, подхватив Женьку под локоток, стала подниматься с ней, наверх по тропинке.

– Вся такая из себя, модная и красииивая, жуть, – девушка для пущего эффекта зажмурила глаза.

Женька одёрнула её руку и остановилась, подперев кулаками бока:

– Ты мне для чего это всё рассказываешь, а? Некогда мне лясы с тобой точить и про бабки Лизиного сына ничё слышать не желаю! Пока!

Девушка гневно сверкнула своими зелёными глазищами, рыжие волосы её, на солнце отливали медным оттенком.

Щёки, в разбросанных по всему лицу, конопушках, раскраснелись ярко-алым пламенем.

– Да ладно, Женёк, не обижайся, – прокричала Алёнка, убегая – вечером зайду, на танцы пойдём!

Женька долго смотрела вслед подружке, успокаивая своё колотящееся девичье сердечко, пока не услышала ругань бабушки с соседкой. В спешке она побежала к дому.

Часть 2

Соседская брань или Женьке нашли жениха.

Евдокия Семёновна, подбоченившись наступала на соседку Тоньку. Та была намного моложе, но гонору хоть отбавляй.

– Ты, пошто тут развопилась на всю околицу, а? Гляньте-ка, кака беда случилась, пару цвяточков гуски мои пощипали у ней.

– Да ты ошалела ли чё ли, бабка Дуня! – возмущённо размахивала руками Тонька – я за эти цветы такие деньжищи в городе отдала.

– Цветы, деньжищи, – передразнила её Евдокия Семёновна – твои цветы и гроша ломаного не стоят, а человеческая жизнь намного ценней будет.

Вот почичас, как сгину тут у тебя в цветах, с высоким давлением-то, разбирайся потом с моей Оксанкой, – для убедительности Евдокия Семёновна схватилась за сердце и присев на соседскую лавочку, простонала:

– Ой не могу, душа с телом расстаётся, довела меня Тонька ты, своими цветами.

Женька, увидев издалека охающую и ахающую на все лады и разные тональности, бабушку, бросилась к ней со всех ног.