С августа по ноябрь

Иногда и то, что видишь собственными глазами, может оказаться правдой.

Как и всё…

Двери в осень скрипят натужно. Стеснённым иными заботами недосуг думать ещё и об них, которым – невдомёк, почто оно так, одному лишь дятлу есть до всего дело. Совершенный уют заполненного тёплыми опилками дупла наводит скуку и гонит его выслушивать откровения покинутого всеми лета, покуда умащивает он дверные петли древесными соками, дабы сделать их голос менее резким.

Шумно, со стоном, ястреб отхлёбывает немного от небес, и опьянённый ими, взмывает, кружась, в высь, на которую никогда ещё не посягал.

Куда как ниже, хрипло откашливаясь зефиром облака, летит ворон. Синицы вычёсывают тонкие пряди вишнёвых веток вблизи пруда…

Попирая молву, зарянка намедни покинула родные места, не дожидаясь холодного душа дождей, да взяла на память один лишь оранжевый лоскут закатного неба. Вся в тоске и надежде, что хватит его света до весны.

Жарко дыша пАрит земля, бабочка томно парИт над нею, и целует на прощание поспешно каждый встречный цветок.

Приникшие к земле лягушки, да змеи, живут обратным отсчётом, становясь медлительнее, увещевают к жизни с мольбой умерить свой пыл и биение сердца, покуда осенняя дрёма не укажет им путь туда, откуда они пришли по весне. Множество пор земли – обитель многих.

Под обложкой древесной коры – нажитое годами, и сколь бы зим и лет не сменили друг друга, нет-нет, да отыщется жук, что, засидевшись в листве, остался там, где застала его зима.

Умный не горд, но покладист, таков и жук, и дети его, и внуки.

Двери в осень скрипят натужно, но нет нужды беспокоиться про то. Как бы не был усерден дятел, однажды сорвутся двери с петель, и не снимая мокрого насквозь плаща, оставляя после себя слякотные следы, явится осень, которая хороша задним числом, как милое всё, что минет когда-то без следа.

Судьба…

Пирог округи нарезан на неровные ломти. Ускользающий клином пеший, либо колейный[1 - дорога с колеёй от колёс] – единственный аккуратный кусок, который не стыдно предложить гостям.

Ну и раздаёт его жизнь пресыщенным, сытым уже через меру, «на дорожку». И один употребит его таясь, отламывая понемногу, едва закроются за ним двери, иной прибережёт для домашних, поджидающих у окошка, а кто, не из добросердечия, но по причине брезгливости, кинет в канаву бродячему псу. Ну, и зачем брал, почто не отказался, другим в пользу?!

Утро.