Помню Арбат

Церковь Иерусалимского подворья, 1900-е годы

В 1817 году император Александр I получил прошение о даровании Патриархату Иерусалима в Москве подворья для пожертвований на восстановление храма Гроба Господня. И в итоге начали строить Иерусалимское подворье в столице.

Все работы закончились в 1822 году, главный придел храма освятили в честь Обновления Храма Воскресения Христова – Воскресения Словущего. Первым настоятелем стал архимандрит Арсений. Патриарх прислал в дар храму частицу Креста Господня, реликвия хранится на подворье и сегодня.

Левый придел церкви освятили в честь апостола Филиппа. К 1852 году был построен южный придел, посвященный иконе Божией Матери «Иерусалимской» и Николаю Чудотворцу.

Был куплен также и участок земли рядом с Пречистенским бульваром, где началось строительство доходного дома. При этом вокруг церкви было построено несколько доходных домов Иерусалимского подворья. До революции сельские храмы жили за счёт своих подсобных хозяйств, садов и огородов, а вот городские – за счет пожертвований и доходных домов, в которых могли жить сами служители и паломники.

Доходный дом Иерусалимского подворьяна Пречистенском бульваре был построен в 1892 году архитектором А. С. Каминским.

В 1917 году Иерусалимское подворье было упразднено, но церковь осталась действующей. При этом в 1919 году имущество подворья перешло в муниципальную собственность Моссовета. А в 30-х годах бывший доходный дом на Гоголевском бульваре был надстроен верхним этажом.

Бывший доходный дом, Гоголевский бульвар, 29, 1950

Примечательно, что в советское время храм не закрывался, здесь хранились иконы из всех арбатских церквей. До сих пор церковь так и называют Филипповской, как и переулок.

В 1989 году храм Воскресения Словущего стал вновь именоваться храмом Иерусалимского подворья.

Иногда, когда к нам в гости приходила старшая сестра мамы тётя Маруся, она укоризненно говорила, обращаясь к своей младшей сестре: «Что ж твой Борька некрещёный!».

Мама отвечала: «Да, ладно». Но однажды они как-то договорились между собой, двоюродного брата Толю записали моим крёстным отцом, а младшую сестру моей мамы тётю Зину сделали моей крёстной матерью.

Мне в ту пору было 3–4 года, но процесс крещения местами мне запомнился. Маленькая церковь, куда мы отправились, находилась в Филипповском переулке в 7 минутах ходьбы от нашего дома.