Любовь и ненависть – Фавн

Когда я увидел, как ты расцвела, то подумал, какие бы у нас были бы красивые и здоровые дети. Я еще был женат, когда замечал, как ты сидишь с книгой на подоконнике дома. Это так обрадовало меня. Вот девочка, которая занимается самообразованием. Умная вырастет женщина. С ней можно обо всем поговорить. Ты, увидев меня, уходила обратно. Я стал задавать себе вопросы, почему ты так себя ведешь по отношению ко мне? Может, все-таки объяснишь мне?

– Может быть…

– Скажи мне, я хоть немножечко тебе нравлюсь? Я что, такое чудовище, что меня нельзя даже полюбить?

– Нет, просто…

– Просто что?

– Я уже не знаю, но я думала, что вы можете меня убить и сделать несчастной.

– Это черт знает что, Машенька! – воскликнул Акиндин в ярости.

– Нельзя так поступать со мной. Вы такой сильный и…

– И что в этом плохого? Да, я сильный и здоровый мужчина, у которого больной сын. Жена умерла, а я остался один с ним. Я живу как в аду. Ты знаешь, на что ты меня толкаешь?

– Нет, не знаю, – ответила Мария, которая стала привыкать к нему.

Он обращался с ней так нежно и трепетно, что в ее душе стало что-то перестраиваться.

– На самоубийство, девочка. Что мне делать – отравиться, повеситься, как моя мать, или застрелиться, чтобы покончить с этими мучениями? Мне остается только покончить с собой, зная, что род Званцовых закончится на Ваньке, а ты меня ненавидишь и так презираешь.

Акиндин решил применить одно средство, которое может подействовать на Марию. Это страхом уничтожить страх, как говорится, «клин клином вышибить».

Он посадил ее на кровать, пошел и открыл дверь. Мария открыла рот от удивления. Она была потрясена.

– Можешь идти, я отпускаю тебя. Живи с Ванькой, а я больше не могу так мучиться. Иди, ты свободна от моего присутствия.

С этим словами он открыл большой дубовый шкаф в комнате и вытащил ружье. Мария была в ужасе от того, что Акиндин собирался сделать.

– Что вы собираетесь сделать? – спросила с ужасом Мария, широко открыв свои потрясенные голубые глаза.

– Уйду с лес и застрелюсь, к чертовой матери.

Можешь спокойно ходить по деревне, ты меня больше не увидишь. Можешь меня не бояться. Ты добилась, чего хотела. Иди и радуйся, что я больше не стану маячить у тебя перед глазами. Тебе больше некого бояться в этом доме и в деревне. Ты абсолютно свободна. Можешь радоваться, что с мой смертью род Званцовых погибнет навсегда. Я ухожу из твоей жизни.

– Нет, не надо, пожалуйста, – проговорила Мария и внезапно бросилась сама к нему.