Любовь и ненависть – Фавн

Ее выдали замуж за Акиндина Званцова, который, на удивление всем, полюбил свою жену. Ему было около 18 лет, когда родился Иван. Это был ранний брак. Но Аннушка – его ровесница – постоянно болела и была слабенькая здоровьем.

Она еле родила сына Ивана, который унаследовал плохое здоровье от матери. Акиндин был в отчаянье, что его дом превратился в лазарет. То Анна сляжет, то Иван занеможет. Аннушка рано умерла, оставив малолетнего сына, и все внимание Акиндина сосредоточилось на сыне Иване, которому исполнился 21 год.

Пришло время его женить. Акиндин так и не смог обзавестись семьей, а находил себе женщин для легкого времяпрепровождения. По деревне ходили слухи, что Олег не сын Ивана, а незаконнорожденный сын самого Акиндина Званцова. Но, как говорится в поговорке: «Собака лает – ветер носит». Мария ходила на последнем месяце беременности, и в деревне снова пополз слух, что это очередной ребенок от Акиндина Званцова. Дед Акиндин души не чаял в своем внуке Олеге. Он учил, как обращаться с инструментами для работы по дереву, и всячески поощрял внука к стремлению получать знания в строительном деле. Он занимался с ним математикой и грамотой, и уже в 5 лет Олег мог бегло читать, благодаря деду Акиндину, который поощрял внука к учению.

– Вот, наконец, пришли, – ворчала Мария, войдя в дом, – иди, переодевайся и теперь сам будешь стирать свою одежду.

– Что с тобой, Машенька? – спокойно обратился Акиндин, сидя за столом и попивая чай с баранками.

– Нет сладу с Олежкой, он такой непослушный, – стала объяснять Мария, пройдя тяжёлой походкой к плите.

– Опять придется все снова разогревать, – сердилась она, ставя кастрюлю на конфорку. Дед Акиндин посмотрел с обожанием на Марию и, поставив чашку на стол, легонько погладил ее по пышному заду.

– Не надо, Олежка может увидеть, – взмолилась Мария.

– Ты такая хорошенькая, Машенька, я сожалею, что мой непутевый сын стал твоим мужем. Ну, моя прелесть, когда ты придешь ко мне? – тихо и ласково спросил Акиндин, вглядываясь в лицо Марии, которое сделалось пунцовым.

– Акиндин, я же скоро рожу, – проговорила Мария, покрываясь пятнами.

– Ты мое счастье, Машенька. Вот поэтому я хочу, чтобы ты вечером опять пришла сегодня на сеновал.

– Ты просто неугомонный. Ладно, приду, только тихо, сюда идет Олежка, он не должен ничего знать.

– Рано или поздно он все узнает, – отозвался Акиндин Званцов.

– Всему свое время. Все, Олежка идет, – заметила Мария.