Любовь и ненависть – Фавн

Как было вкусно и сытно! Ребята сидели и просто наслаждались жизнью. Андрюшка начал хныкать, так как не мог очистить картошку от черной кожуры. Олег взял у него клубень и помог справиться с этой проблемой.

– Олег, ты такой хороший, – проговорил Андрюшка, заискивая перед другом.

– Спасибо, – ответил немногосложно мальчик, который взял еще один клубень и почистил его уже для себя. Он уплетал за обе щеки картошку с рыбой и вдыхал аромат костра. Несмотря на свой возраст, Олежка был «маленьким взрослым».

Костер начал постепенно потухать, и ребята решили вернуться в деревню. Пашка Пегов был сыном местного зоотехника Михаила Пегова. Он был ровесником Петьки Черникова и охотно пошел с ребятами на рыбалку. Его тоже все уважали, так как он был добрым и отзывчивым мальчиком.

Рассказ 2

Детство Олега и Андрея

Прошел месяц, и наступил сентябрь, когда все дети пошли в деревенскую школу

Мария родила дочь, и ее назвали Анастасией. Она рожала опять дома, так как, по убеждениям Акиндина, он сам должен приять роды.

Это было и правило в секте отца.

Он вспомнил, как сам принял Олежку. Этот день был незабываемым. Был ноябрь, и Мария почувствовала, как начались схватки. Она попросила вызвать врача. Акиндин сказал, что сам будет принимать роды. Мария испугалась и заплакала. Она была потрясена. Она сказала, что боится умереть. Акиндин ответил, что все сам сделает хорошо. Акиндин сам вскипятил воду и постелил чистую простыню на стол. Затем заставил Марию ходить по дому.

Она, в белой ночной сорочке с большим выпирающим животом, еле ходила по дому. Акиндин ходил вместе с ней и нежно успокаивал ее. Это продолжалось весь день. Акиндин все заранее приготовил для родов и жал того момента, когда он станет сам принимать сына. Он следил за частотой схваток и затем помог взобраться на стол и подложил подушку под голову Марии. Он попросил широко развести ноги и сам встал между ними. Он следил за тем, как выходила головка, и давал указания тужиться.

– Давай, девочка, потужься ещё, моя радость. Мы всё прекрасно сделаем сами.

– Мне больно, я не могу, – начала тихо стонать Мария, обливаясь потом.

– Можешь, моя радость, тужься, моя лапонька, изо всех сил. Старайся толкать его из себя. Толкай, толкай, моя Машенька.

Мария стала делать, как ей говорил Акиндин. Она следовала всем его указаниям. Он стоял и смотрел между ног Марии и следил, как постепенно выходил из тела ребенок.