Четырехугольник

Поехал на какое-то собрание, где они решали, что делать. С кем-то там поспорил. Кто-то вспомнил про его деда. Нервы у него были не в порядке; нет, у всех у нас были не в порядке. Он вернулся домой с этого собрания, принял какие-то таблетки, а через день застрелился.

Большой белый крест, – продолжала Леночка. – Могилы белых ставили рядом, одна к одной, и вместе они образовали большой крест, очень большой. Это как символ конца. Как завершение истории белой Южной Африки.

Мы похоронили Эжена, и я поняла, что нужно срочно уезжать.

Очень срочно. Что в одну из ночей они придут. Они насилуют детей, чтобы избавиться от СПИДа, а потом убивают. Покупателей на ферму я не нашла, я быстро убедилась, что это бесполезно, времени у меня было не много, все почти даром раздала соседям и уехала с Эллочкой в Йоханнесбург. Это был большой и красивый город с небоскребами, с замечательным бизнес-центром в виде башни. Когда-то красивый, – поправилась Леночка, – потому что его захватили черные маргиналы: бандиты, больные СПИДом, наркоторговцы, проститутки, воры. А белым пришлось отстроить новый центр, на окраине. Но, я думаю, ненадолго.

– Ты хотела вернуться назад: в Израиль или в Россию? – спросил Левин.

– Меня уговаривали остаться в Йоханнесбурге. В Южной Африке не хватает женщин, потому что женщины уезжают в первую очередь, и там немало богатых мужчин, потому что это богатая страна. Как Россия, которую сколько ни грабь…

Но я уехала в Америку. В Нью-Йорк. У меня же там был отец. Он как раз что-то ставил.

Какую-то пьесу про русских олигархов. И мама тоже уже была там. Поехала в гости к подруге и сразу нашла себе мужа. Сейчас у нее другой, прежний муж оставил ей наследство и умер, но тогда она зацепилась за Америку. И звала меня.

– Тебе повезло…

– Да, повезло. Хотя ты, наверное, догадываешься, что я нигде не пропаду. Даже среди людоедов. На меня летят мужчины, как мухи на варенье. – Фифочка засмеялась и лукаво посмотрела на Левина. – Они, мужчины, что-то чувствуют, правда? Какие-то особенные токи.

– Да, истинная правда, – подтвердил Левин. – Твою сексуальную энергию. Ты всегда была неотразима. Мы сколько лет не виделись, и вот опять…

– Снова действуют чары? – с кокетливой улыбкой поинтересовалась Фифочка.

– Как будто не четверть века прошла, – кивнул Левин. – Я знаю, что не нужно обольщаться, что нельзя дважды войти в одну реку. И все равно…

– На меня тоже действуют, – созналась Леночка. – Ностальгия. Но как-нибудь в другой раз.