Четырехугольник

Это было самое трудное время в моей жизни. Я ведь, можно сказать, почти никогда раньше не работала. А отец был уже на пенсии, и у него была другая семья. Режиссура его не кормила. И мамин муж тоже, он был богатый, но все равно скрипел. Они, американцы, очень жадные, – стала вспоминать Леночка.

– И однажды ты встретила своего принца?

– Нет. Хотя принцев было сколько угодно. В первый же день мне сделали предложение. А вскоре выстроилась целая очередь. Даже один полицейский предлагал мне руку и сердце.

– Но ты его отвергла?

– Он был неплохой человек.

Но очень правильный и скучный. Пуританин. И еще толстый, – пояснила Леночка.

– И?

– Меня выручил Погоржельский. Как раз приехал в Нью-Йорк на гастроли. У него была выставка в Бруклине, там он писал портреты наших бывших граждан. В Москве и в Одессе они копейки считали, а в Америке стали думать, как себя увековечить. Два мира, два Шапиро. У Погоржельского там отбоя не было от заказов. Он нонконформист, модернист, ну вот он и писал их в виде горшков, ваз или какого-нибудь деревянного полена.

– Издевался за их же деньги?

– Нет, это у него называется искусством. Хотя, бывало, и в классической манере. Даже слишком. В каких-нибудь дворянских мундирах.

– И у тебя с ним роман? Все заново? – не без ревности спросил Левин.

– В некотором роде. Он как раз расстался с очередной моделью.

– Так ты с Погоржельским живешь в Америке? – догадался Левин.

– Нет. Погоржельский погастролировал, заработал деньги и вернулся назад.

Он там котируется только среди русских. Но он часто бывает в Америке. Погоржельский познакомил меня с одним коллекционером, с настоящим американским миллионером. И я… Мне было грех не воспользоваться.

– Вы живете в Нью-Йорке?

– Нет, в Филадельфии. В богатом, но ужасно скучном районе. У нас шикарный дом, но выйти некуда абсолютно. Хоть на стену лезь. Я, может быть, когда-нибудь повешусь.

– А твой муж-миллионер, чем он занимается?

– Он – коллекционер. У него на уме только картины и деньги.

Больше всего деньги. Хотя, возможно, не так уж и много по американским масштабам. Он покупает картины, потом продает. Покупает и продает. Ездит на разные аукционы и выставки. Но я даже не знаю, любит ли он картины? Или только деньги? В доме у нас галерея под охраной: несколько стальных дверей с особыми замками и никогда не бывает чужих. Даже мне без Сэма заказан вход в его хранилище. И картин там очень много странных, непонятных: современное искусство.