Падение с яблони

Нам ничего не остается, как пить и гулять. Быстрей схватить удовольствие – и в тюрьму. Жизнь везде пропащая, Галя! Это здесь вам ничего не видно… Наверно, поэтому меня так и тянет в лес. Подышу немного здоровым воздухом… Может, это даст силы. Может, на год больше протяну.

Заметив, что Галя перестала дышать, я загнул еще пару жутких историй, какие у нас обычно в ходу, – с насилием, кровью и расчленением. Добавил немного своих красок, усилил эффектом присутствия. Сама обстановка вдохновляла меня – лес, уединение, тишина.

Не хватало только темноты и зловещего крика совы. И я бы тогда заговорил о вампирах.

Галя смотрела на меня, как на выходца с того света. А я лежал, изображая Печорина, который слишком хорошо познал жизнь, чтобы еще реагировать на женщину. И мне уже стало казаться, что ничего не соврал о Таганроге, что все оно так и есть. А я и в самом деле безвозвратно разбит жизнью.

Подумаешь, захотелось поцеловать девочку в девственном лесу! Туман рассеялся, и наваждение ушло. Герой лермонтовского времени, зачарованный красотами Кавказа, тоже влюбился в Бэлу.

У меня поцелуй не удался, у него любовь прошла – считай, одно и то же. Ничто уже не в силах взволновать хладеющую кровь.

И я легко расстался с Галей. На том же стадионе. Она спросила, чем я собираюсь заняться завтра. И я равнодушно пожал плечами. Было уже не до нее. Страшно хотелось жрать.

Мишка ни о чем меня не расспрашивал. Мне это в нем нравится – редкое качество. И о письме я ему ничего не сказал. Не было его – и все.

Решаем вопрос, когда ехать на сенокос и на рыбалку. Впереди столько интересного! Меня, наверно, потому и к девочкам так болезненно тянет, что в жизни ничего интересного не видел.

И ну их всех к чертям! С ними обязательно влезешь в грязь.

24. Дыхание Сибири

Все сжато, спрессовано и выброшено в прошлое. Я не успел ничего зацепить своим пером. Просто не хватало сил. Вернее, не смог побороть в себе лень. А она, матушка, как жена декабриста, последовала за мной в Сибирь.

Ее, родимую, я обнаружил на следующий же день после прогулки с Галей.

Конечно, это не означает, что все две недели я на диване занимался обломовщиной. После Гали я попал в районную библиотеку, где напоролся на собрания сочинений Золя, Мопассана и Бальзака. Прочел пять книг. И еще парочку хочу прихватить с собой как доброе воспоминание о безмятежных днях моей сибирской жизни. Да простят меня бог и библиотекарша за вынужденную кражу.

На танцах больше не был.