Две стихии

Дождь со снегом вчера, а сегодня невнятно

Что-то ветер бормочет, по кронам кленовым

Пробегая, спешит к светофорам багровым.

Город в сумерках дышит, гудит, громыхает…

Чья-то дремлет душа, чья-то горько вздыхает,

Чья-то молодо светится у перекрёстка:

Ею миру подарена радости горстка.

Это кажется только: ноябрь – месяц скучный,

В ранних сумерках – с лужей фонарь неразлучный.

С тьмой бодаются автомобильные фары,

И слабеют заплаканной осени чары.

Поздней осени слишком замедлена съёмка.

Второпях поцелуешь, окликнешь негромко,

И опять в ожидании утра застынешь:

Завтра – всё-таки старт предстоит, а не финиш.

Солнце в ноябре

Накануне зимних холодов

Небосвод, цедящий свет, суров:

Солнца луч выглядывает робко

Из-под низких, полусонных туч,

Как весло из-за прибрежных круч,

А за ними – огненная лодка.

Тут же скроет сумрачный туман

В пятнах лихорадочных румян

Солнце, что в любое время года

Ускользнуть готово от людей,

И тогда лишь Моцарт Амадей

Нам напомнит, как щедра природа.

Моцарт

Марине Михайловой

1

Иоганн Хризостомус Вольфганг Амадей –

звуков непостижимые грани.

Мальчик, бегай среди бесталанных людей

в париках, словно туши бараньи.

И лакеям в ливреях язык показав,

в рокот дня, в светотени конюшни

незаметно вникай, как вникал динозавр

в тайны ночи беззвёздной, синюшной.

Вундеркинду трёхлетнему друг – клавесин! –

вместо преданной шумной собаки…

Кто ты, Моцарт? Тщеславья отцовского сын,

во дворцовом затерянный мраке?

Гений, посланный в мир, что гармонии полн?

Ты, познавший восторг вдохновенья,

стал источником света, божественных волн,

магом, остановившим мгновенья.

Но сверлит тебя чей-то завистливый взгляд,

неоконченный «Реквием» глушит…

Бурной жизни стремительный действует яд,

свод небесный на голову рушит.

Почему бы тебе не уйти от судьбы,

Дионис, вожделеющий к нотам?

…В тридцать пять ты умрёшь, слыша голос трубы

С пеньем ангелов, чутких к полётам.

Вена дремлет… Потом до империи звук

донесётся – твой подвиг сыновний.

Ай да папенькин сын! Высек искру каблук,

вздрогнул мир европейский, сановный.

Но не скажет никто, где могила твоя…

Под крылом у Святого Стефана

низвергается музыки свежей струя,

виснет радуга в брызгах фонтана.