Листая страницы Эпохи. Очерки, поэзия

Храни пути и речки, кровь и кров, бери врага, секретчики, и крой, КРО!»), В. Маяковский обнаружил, что за отданную партии душу не скажут спасибо ни «Правда», ни «Известия», ни рабочий класс. Агент добавлял, что: «Он боялся что исписался. Трудно сходился с людьми, плохо их понимал, часто ошибался… его охватывал панический ужас перед той мыслью, что советская власть сотрёт память о нём из умов современников». И при этом агент докладывал: «А газетная шумиха, связанная со смертью Маяковского была, чтобы перед заграничным общественным мнением представить смерть Маяковского как смерть революционера, погибшего из-за личной драмы».

Поэтому мы можем только гадать, что там было на самом деле.

Как вспоминала 82-летняя В. Полонская в интервью журналу «Советский экран» (№13 – 1990): « …в то утро 14 апреля… в 10:30 в театре была назначена репетиция с Немировичем-Данченко.Я не могла опоздать, это злило Владимира Владимировича. Он запер двери, спрятал ключ в карман, стал требовать, чтобы я не ходила в театр, и вообще ушла оттуда.

Плакал… Я спросила, не проводит ли он меня. «Нет» – сказал он, но обещал позвонить. И ещё спросил, есть ли у меня деньги на такси. Денег у меня не было, он дал двадцать рублей… Я успела дойти до парадной двери и услышала выстрел. Заметалась, боялась вернуться. Потом вошла и увидела ещё не рассеявшийся дым от выстрела. На груди Маяковского было небольшое кровавое пятно. Я бросилась к нему, я повторяла: «Что вы сделали?» Он пытался приподнять голову. Потом голова упала, и он стал страшно бледнеть… Появились люди, мне кто-то сказал: «Бегите, встречайте карету «Скорой помощи». Выбежала, встретила. Вернулась, а на лестнице мне кто-то говорит: «Поздно. Умер…».

Предсмертное письмо, заготовленное двумя днями ранее, внятное и подробное начиналось словами: «В том, что умираю, не вините никого, и, пожалуйста, не сплетничайте, покойник этого ужасно не любил…». В этом письме он просил «товарища правительство» не оставлять его семью. Поэт назвал Лилю Брик (а также Веронику Полонскую), мать и сестёр членами своей семьи с просьбой позаботиться о них, а все стихи и архивы передать Брикам.

Три дня при нескончаемом людском потоке прощание шло в Доме писателей. К Донскому кладбищу поэта в железном гробу под пение «Интернационала» провожали десятки тысяч поклонников его таланта. Брики успели прибыть на похороны, срочно прервав европейское турне; В. Полонская же, напротив, не решилась присутствовать на похоронах.