Её он очень любил, просто за ней следил

Стигматы любви

Стигматы любви храню, как память

О лучших из юности дней.

Святые раны разбитого сердца —

Что может быть в жизни важней.

Память предательски даты хранит

И почитает, как церковный праздник —

То свечку зажжет, то лампадкой кадит,

Облачаясь в любви подрясник.

Для тех, кто не знает, я расскажу:

У святых не заживают стигматы.

Они кровоточат всегда и везде.

Не помогают и препараты.

А есть другие. Мне их не судить.

Гвоздем свои раны точат.

Не хотят, не могут, не дают зажить,

Сердцу горе пророчат.

Разбитое сердце – Божий дар.

Сравнимо с радугой в небе:

Когда темно, гроза и потоп,

Маяком всем любимым светит.

Я видел мамины слезы

Я видел мамины слезы,

Когда ей читал стихи.

Зачем я сложно устроен? —

У Бога когда-то спросил.

Неужели нельзя попроще:

Палка и три струны

И вот балалайка готова —

Бренчи по душе от души.

Можно же в рот засунуть

Хомус со звуком ПЭУууу.

Как чукча петь всему миру,

Зажимая губами скобу.

Эти слезы ответом будут,

Когда спросят: «зачем ты жил?»

В этом было сыновье счастье,

Сердца сыновьего пыл.

Женщина-дым Горькая

Женщина-дым пред моими очами.

Курю её в затяг, не замечает.

Ее поглощает страсти огонь

И чувственности ненастье.

Женщина-дым, кто с тобой знаком

Никогда не познает счастье.

Он будет вдыхать горечь обид,

Соленых слез отравление.

Женщина-дым всю душу разъест,

Погрузив в облака  сомнений.

Кому, ты скажи, отдала свое тело,

В тишине извиваясь красотой твоей.

Женщина-дым глазам огорченье.

Горе тому, кто тебя полюбил.

Он в тлении дней находит  радость

И нюхает желтые пальцы свои.

Женщина-дым извивается в небо,

Когда папиросу я докурил

Ангелу -хранителю Таганки

Иду Таганкой, Новоспасский переулок 3

Здесь тишина, стоят хрущевки в ряд

Поют скворцы, автомобили режут пробки,

Деревья прячут детский сад.

Никто уже не помнит, но когда-то здесь

Стояла пересыльная Таганская тюрьма.