Все, что получает победитель

Устроила себе пытку на уровне тонких энергий. Но демон только рассвирепел – началась черная полоса. Умерла Соня. Лера понимала, что связывать бытовую магию, игру ума с гибелью лучшего человека из тех, что она знала, – кощунственная глупость. Но она не посмела больше спорить со своим мелким бесом. Она потеряла слишком много.

Кто еще мог диагностировать демона и остановить кровь? Никто, кроме Шурика. А уникумы часто ни на что не годятся, кроме уникальных задач. Лера к этому привыкла. Поэтому, в отличие от многих, не задавалась вопросом, почему симпатяга Шур – полный балбес.

Ни кола ни двора, ни семьи, ни одной профессии, ни даже прошлого! Даже если человек не пристал ни к одной гавани, он имеет за плечами хотя бы багаж горьких разочарований. Болезненный развод, бывших жен, неоконченное высшее, брошенную мечту… Шурик же был девственно-чист. Он, как в рекламе поляроида, жил только настоящим. Он появлялся в жизни Леры из ничего и так же исчезал. И это ничего было непонятным, но напряженно содержательным. Когда Лера впервые их увидела вместе с Мартой, они занимались… лозоискательством! Задавались вопросом, покупать ли на завтра рыбу, и с мрачной торжественностью вавилонских жрецов на физиономиях крутили перед собой рамку-лозу. Лера сначала приняла это за шутку и с бодрящей некорректностью поинтересовалась, с каких пор средневековое мракобесие опять в тренде. Но Шурик безмолвствовал. Куда девалось его тусоватое остроумие? Помнится, тогда Лера решила, что Марта просто его старит, как плохой костюм. И что это быстро закончится. Но она ошиблась – Шурик словно приклеился. Проще всего было валить на мракобесие и ведьминские чары. Лера бы и это приняла как необходимый витамин экзотики, если бы Шурика, с которым они время от времени встречались, не постигли странные метаморфозы…

– Серж, собирайся! Нам нужно съездить к Мишелю.

– К Айзенштату? Это еще зачем?

Лера могла ответить лишь нервным молчанием.

Но крупные неприятности и катастрофы всегда приводили ее к дяде Мише. Он был создан для того, чтобы его звали на помощь. Но скрывал это взрывной раздражительностью и сезонной ксенофобией – чтобы не растерзали его гуманную душу и крепкую плоть на сувениры. Начальство, гастарбайтеры, соседи, налоговые инспекторы, судебные приставы, женщины за рулем или все женщины… – доктор Айзенштат ненавидел их с темпераментным смачным красноречием.