Окно на тихую улицу

– Смотри. Мое дело предложить.

Корбут, как человек прекраснейшей души, считал себя обязанным проявить заботу о товарище. Особенно с тех пор, как они стали жить вместе.

И он собрался сказать что-то еще, но внимание отвлекла неприятная сцена у столика с молодыми особами.

Пока происходил весь этот разговор, на площадке появилось новое лицо, которое не вписывалось в царящую здесь трезвую атмосферу. Некий молодой человек, неустойчивый на ногах, поинтересовался в окошке наличием спиртного. Получив отрицательный ответ, он обозрел присутствующих и, естественно, остановил свой глаз на девочках.

После чего, так же естественно, пришвартовался к их столику. Девочки, у которых в глазах еще, быть может, отражался Корбут, не поняли этой естественности.

Пленившийся молодец подсел к ним, не сказав ни слова. Посмотрел на одну, затем на другую, причмокнул языком, крякнул и тыльной стороной ладони утер набежавшую слюну. Был он невелик, худощав, коротко острижен. Очень напоминал демобилизованного воина, в груди у которого стоял сумбур гражданских желаний, но способности их выражения еще не было никакой.

– Так вот, Эллочка… О чем мы говорили? – сказала одна, отворачиваясь от молодого человека и закуривая новую сигарету.

Однако другая, не обращая внимания на подругу, агрессивно затушила свою сигарету в чашке из-под кофе и уперла глазки в молодого человека. Затем брезгливо дернула верхней губой:

– Молодой человек, здесь занято!

Отставник воспринял командный тон, но, не обнаружив перед собой никаких знаков воинского различия, нахмурился.

– А ты здесь чё, взводный старшина? Или начальник столовой? – сказал он вполне мирно и даже сделал попытку улыбнуться.

Но молодая особа почему-то вовсе озлилась:

– Я сказала, здесь занято! И тебе надо всего лишь свалить отсюда. Разговаривать не обязательно. Понял?

Подруга попыталась успокоить ее:

– Да оставь ты его, Элла!.. Пусть сидит.

Однако мужское достоинство уже было задето. И, как это часто случается у молодых людей, которые еще не любили женщин, а только хотели этого, он пришел в ярость.

Глаза налились кровью, зубы заскрипели, кулаки сжались. Удара, правда, не последовало, но вырвавшиеся слова вполне его заменили:

– Да на фиг вы мне нужны, кошелки вы накрашенные!

Страшное, конечно, оскорбление для молодых женщин. И Эллочка выпалила:

– Ты, козел, вали отсюда, тебе сказали!

– Элла, ради бога, успокойся! – все еще пыталась образумить ее подруга.