Окно на тихую улицу

Если на все обижаться, здоровья не хватит.

– Это хорошо, что не обижаешься. Это говорит о том, что ты классный парень.

– Вот тут ты прав, Саня! Пусть я и дурак, я с этим не спорю, но не подлец! И никогда им не был! В отличие от некоторых, которые острова культуры здесь разводят! И меня за это уважают. Очень многие! Ты знаешь, сколько у меня друзей?

– Знаю. Верю.

– А Стас всегда такой! Он только умного из себя строит. А на самом деле еще дурней, чем я. Еще доверчивей. Он уже Корбуту отдал все свои бабки.

Болван! А я – нет, я ни в кого никакие бабки вкладывать не собираюсь. Вот Корбут умный, хоть и прикидывается дураком. Это же всегда так: дурак косит под умного, а умный под дурака. Ты не знал?

Борода сосредоточил взгляд на своем напарнике и на секунду призадумался. Соболев не вписывался ни в одну из приведенных категорий. Однако усложнять красивую мысль Борода не стал.

– Хотя Корбут, – продолжил он, – тоже конченый. И кончит плохо. Так что, как видишь, я умею в людях разбираться.

– Тогда ты лучше меня должен знать, стоит ли вкладывать в Корбута бабки, – отозвался Соболев.

– Все это понятно. Но дело в том, что сейчас, может, только в подлецов и надо вкладывать. Не в таких же дураков, как я! Сейчас все простые стали дураками. Кто не умеет обманывать, тот дурак. Я прав? Нет, ты мне скажи, я разбираюсь в людях? А, Саня?

– В людях, к сожалению, мы всегда разбираемся лучше, чем в себе.

С этими словами Соболев закончил раствор, выскреб ведро и ополоснул мастерок.

– Теперь можно и нам со спокойной душой сваливать, – сказал он.

Борода вышел из раздумья и стал прежним – улыбающимся, живым. И утер со лба пот.

– Ху-ух!.. Если бы не мы с тобой, Саня, здесь бы вообще ничего не делалось.

– Конечно, конечно. Нам бы еще деньги за свою работу получить.

– У тебя закончились бабки? – спросил Борода. – Я могу дать трешник.

– Спасибо, Сережа, я не к тому.

Он хотел было что-то сказать, но остановился. Видимо, удовлетворившись тем, что произнес себе это мысленно.

Борода же был расположен что-то услышать.

– У тебя какие-то проблемы, Саня?

– Да какие могут быть у холостяка проблемы! У таких, как я, о проблемах могут быть только воспоминания.

– Но ты же все равно что-то делаешь, чем-то занят!

– Эх, Сережа! Смысл вовсе не в том, чем ты занят! А в том, как ты себя чувствуешь.

– Я ж не о смысле спрашиваю, я о проблемах, – счел нужным сказать Борода.

Но Соболев молчал. Он был весь в себе.