Окно на тихую улицу

– Почему это я бедная? – пробормотала она, рассматривая его лицо.

Соболев смотрел на нее. Он впервые видел это зеленоглазое лицо, совсем юное, с нежной, еще не знающей морщин, кожей, на которую зачем-то была нанесена косметика. Но что-то очень знакомое было в этом совершенно незнакомом лице. И это знакомое тянулось к нему.

– Тебе нужно найти человека, чтобы довериться. Обязательно. Но это очень трудно.

– Почему?

– Потому что все мы недоверчивы и лживы. Мы хищники. А недоверчивость и лживость – это наши зубы.

Она молча раскачивала головой, то ли отрицая услышанное, то ли с ужасом соглашаясь. Потом опустила глаза и как-то странно улыбнулась. Ему показалось, что в улыбке ее блеснул оскал решительности.

– Я не знаю, – сказала она. – Не знаю, что мне хочется. Только домой не хочется.

– Где ты живешь? – спросил он. – Какой троллейбус?

– Четверка. Я живу на Калиновке. А ты где?

– В районе Северного. Мне нужен трамвай.

Они медленно двинулись к остановке.

– Нет, мне совсем не хочется домой, – повторила она.

Он знал, чего хотелось ей. Ему хотелось того же – пригласить ее куда-нибудь, посидеть, поговорить. Но в то же время ему хотелось и домой.

– Хочешь, мы с тобой как-нибудь прогуляемся? – сказал он.

– Да, – ответила она и остановилась. Глаза ее при этом решительно впились в него. – Честно говоря, очень хочу. Я человек прямой и скажу честно. Я вот сейчас почувствовала что-то определенно интересное. Не знаю что. И не знаю почему. Но это так. И мне интересно. Мне с тобой интересно.

– И мне с тобой приятно.

И Соболев невольно, как бы в подтверждение сказанному, чмокнул ее в щеку. Но не успел отстраниться, как она взяла его за руку и притянула к себе.

– Саша, – вырвалось у нее с выдохом. А влажные губы ее уже целовали его. И упругое женское тело льнуло к нему.

Минуту спустя она сказала:

– А ты знаешь, что Васенина к тебе неравнодушна?

– Это хорошо. Хорошо, когда люди неравнодушны друг к другу.

– Но она неравнодушна как женщина!

– Естественно.

– Ты неуязвим. Совсем неуязвим!

– Еще как уязвим.

– Неправда. А я почувствовала твои зубы, когда тебя целовала.

Она засмеялась, совсем как девочка, наклонив набок голову и поигрывая глазками. Он посмотрел на нее и улыбнулся. Смеяться ему совсем не хотелось.

* * *

Через некоторое время он шел к своему трамваю, наполненный удивительным ощущением. Оно было необъяснимо, это ощущение, хотя и знакомо.