Окно на тихую улицу

Но тут же спохватился, взял себя в руки и совсем тихонечко подумал еще раз: «Ох и с-сука!»

Березкина тем временем с раздражением вспоминала подругу. Ей почему-то показалось, что причиной дурного настроения была именно Лариса, которая бросила ее одну, бросила предательски. Намек Колесникова на то, что без своей подруги она мало что собой представляет, больно задел ее. Она была занята своей болью и действительно не слышала никаких острот предназначенного ей юнца. Рисовка и бравада в мужской компании были для нее привычны, она могла совершенно точно предвидеть их разговор – беспардонный базар о женщинах, о своих делах, о бабках и о козлах, которых надо мочить.

И сейчас ей было непонятно, каким образом в такой атмосфере Степановой всегда удавалось смеяться и смешить компанию.

* * *

– О-о!.. А вот и наш друг! – воскликнул Колесников. – Без одной минуты одиннадцать! Как это приятно! Если человек не приходит на минуту раньше, значит он обязательно опоздает. Или вообще не придет! Редкое качество – пунктуальность! Очень редкое.

Знакомьтесь, девочки, – Валентин Петрович! Мыслительный центр самой процветающей фирмы, наш уважаемый спонсор! Без таких самоотверженных людей не существовало бы большого спорта! Уважаю, очень уважаю! Я, как человек, для которого спорт – это жизнь, в полной зависимости от вас! Присаживайся, Валентин Петрович. Присаживайся рядом с коллегой своим. Иван Валерианович, надеюсь, ты не позволишь скучать нашему другу и благодетелю.

Подошедший мужчина был несколько смущен таким бурным многословием. Выглядел он, что называется, репрезентативно. Строгий темный костюм с зеленоватым отливом, белоснежная сорочка и очень элегантный галстук бордо. Лысеющая голова при явной молодости, белизна кожи, безупречная выбритость и очки в тончайшей золотой оправе. Ну а кейс, который он держал в руке, был окончательным штрихом его официальности.

– Добрый вечер, благодарю, благодарю, – произнес он, кланяясь дамам и усаживаясь между пьяным Богомолом и мрачным Федором.

Это соседство было ему явно не по душе. Он аккуратно поставил свой кейс под стол и плотно зажал его ногами. После чего выжидающе посмотрел на Колесникова.

Колесников заметно повеселел.

– Тебя что-нибудь смущает, Валентин Петрович? – спросил он.

– Да нет… С чего ты взял… – отвечал Валентин Петрович, поочередно кидая на присутствующих короткие взгляды и при этом еще более смущаясь.